— Капитан, — сказала Эвелин. — Это же просто смешно. Они были готовы пообещать мне что угодно, лишь бы я оказалась в том проклятом медицинском кресле. Все, чем я была после этого, каким-то правительственным секс-ботом, которым торговали, чтобы продемонстрировать, насколько умны их программы. Что ж, они ошиблись. Они мертвы, а я еще нет. К чёрту их и их намерения.

Эрик наклонил голову. Джексон Ченнинг был мертв. Брэдли Смит был… ох дерьмо. Едва он представил себе Брэда в лабораторном халате, как она повернулась в его сторону и прищурилась.

— Спасибо, умник. Я знала, что этот подлый ублюдок найдет способ остаться в живых. Ты только что дал мне повод продолжать бороться, чтобы выбраться отсюда. У меня еще есть кого убить. Это должно сделать оставшегося создателя счастливым.

Пейтон пристально на него посмотрел. Все, что он мог сделать в ответ, это пожать плечами.

— Ты не говорил мне, что она умеет читать мысли, Пейтон.

— Потому что она не могла прочитать других, — заявил Пейтон. — Она не может читать мои мысли. Хотя может настроиться на меня, но только потому, что мы оба одного и того же ранга. Это стандартное программирование на чипе, который у нее есть, но она научилась с этим справляться.

Эрик потер лицо, ему не понравилось, как она удовлетворенно ему улыбнулась. Он мог сказать, что ей приятно видеть, как он навлек на себя неприятности.

— В следующий раз я буду лучше подготовлен к встрече с ней. Может быть, я сделаю себе шапочку из фольги.

— Замечательно. Еще одна задача, которую я с нетерпением жду, — сказала Эвелин.

Эрик повернулся и увидел, как слезы беспрепятственно текут по ее лицу. Их присутствие превратило холодность ее слов в ложь. Она либо игнорировала свои слезы, либо больше не чувствовала, как они падают. В любом случае, ему было жаль той роли, которую он сыграл сегодня и причинил ей дополнительную боль.

— Прошу прощения за то, что я заставил тебя представить вместе со мной. На самом деле я бы никогда так не поступил с женщиной. Даю слово.

— Ничьи слова не имеют для меня значения, и мысли людей никогда не совпадают с тем, что они говорят. Я вижу гораздо больше, чем позволяю кому-либо знать. У каждого есть личная заинтересованность. У всех… даже у него.

Эрик наблюдал, как ее голова склонилась в сторону Пейтона.

— Он хочет знать, сколько еще существует таких, как я. Их были десятки… десятки… вначале. Женщины слишком опасны, чтобы оставлять их в живых. Теперь их пять. Мы были настроены на то, чтобы постоянно осознавать присутствие друг друга. Я каждый раз чувствую, когда еще одна умирает.

— Тогда помоги нам спасти последних пятерых, капитан. Я помогу тебе найти способ, — предложил Эрик. Он почувствовал, как она пристально смотрит на него, прежде чем резко от него отвернуться.

— Убери его отсюда, Пейтон. Он меня бесит.

Пейтон покачал головой и указал на дверь. Эрик повернулся в том направлении, но затем повернул обратно.

— Какое твое настоящее имя, Эвелин? — он услышал ее фырканье.

— Если бы я это знала, я бы тебе сказала. Они стерли все, кроме того, кем они хотели, чтобы я была. Я больше ничего не знаю, — ответила она, держась к ним спиной.

Эрик взглянул на книгу на полу.

— Разум и Чувства. Я несколько раз читал ее в колледже. Изучал литературу. Тебе нравится эта книга?

Она повернулась и посмотрела туда, куда та упала, но не попыталась ее поднять.

— Она меня успокаивает, когда ничто другое не помогает, — неохотно сказала Эвелин.

По его мнению, могла быть только одна причина, по которой она ухватилась за такую книгу со всеми своими проблемами. Эрик прокручивал в уме женские персонажи, видя каждого из них на невидимом портативном экране, который носил в голове.

Элинор. Марианна. Маргарет.

Нет. Она не была похожа ни на одну из них.

Люси?

Ее голова поднялась и повернулась к нему. Он увидел вспышку в ее взгляде. Эрик кивнул один раз. Теперь у него была зацепка.

— Стоит попробовать. Я посмотрю, что смогу для тебя разузнать.

Он снова повернулся к Пейтону, который кивнул, когда они вышли. Такой ответ он всегда получал от своего бывшего капитана, когда делал что-то правильно.

***

Только что приняв душ, Кира вошла в свою домашнюю лабораторию и опустилась в кресло напротив мужа. Он работал там с тех пор, как они вернулись домой. Маркус и Эрик зайдут позже по поводу чего-то, что они не хотели обсуждать в «Нортон». Руки ее мужа, как всегда, выглядели такими привлекательными, но она боялась просить об объятиях, потому что не доверяла себе и не станет умолять отнести ее в постель. Ей очень хотелось забыть сегодняшний день, но на этот раз ее муж выглядел хуже, чем она.