— Мечи виртуальные, — возражает Алексей. — Если не тыкать в глаза, отделаемся синяками, ссадинами и порезами. А сестра нас вмиг починит — как новенькие будем!

— Ладно — буду тебя колоть! — соглашаюсь я, натягивая на уста самую злобную улыбку, на какую только способен. — Ювелирно!

— Активировать боевой режим! — приказывает Цесаревич и в воздухе перед нами материализуются два меча и круглых щита.

Они наливаются сталью, и на острых контурах возникает ярко-зеленое свечение. Тьма меня забери, я и не знал, что в боевом тренировочном модуле есть такая опция!

— Эксклюзивная разработка! — уведомляет Цесаревич, будто прочитав мои мысли. — Эту модель заводы нашего Рода делают только для тренировочных модулей Зеленых.

Он берет в руку щит, бьет о него мечом, и сталь отзывается приглушенным звоном. Молча повторяю маневр Цесаревича и делаю шаг назад — за границу очерченного на полу дуэльного круга. Наверное, со стороны мы похожи на двух древнегреческих воинов из тех времен, когда о магии Света и Тьмы еще никто не слышал.

Освещение модуля начинает мерцать, а на табло загораются цифры обратного отсчета. Я смотрю не на экран с меняющимися цифрами, а в темно-зеленые радужки Алексея. Они напоминают тусклые изумруды и не выражают ничего, кроме спокойствия и отрешенности.

Цесаревич срывается в атаку в момент удара виртуального гонга, сигнализирующего о начале боя. Его меч и щит начинают светиться — их окутывает зеленое поле. Периферийным зрением отмечаю, что вокруг моей амуниции тоже появляется дымчатый ореол.

Алексей занимает центр дуэльного круга и начинает свой завораживающий танец. Светящийся клинок со свистом рассекает воздух, смертоносный металл мелькает у меня перед глазами, и я едва успеваю уклоняться от молниеносных выпадов.

Цесаревич ведет разведку боем и выискивает мои слабые места. Он использует древнюю и проверенную технику: несколько секунд наступления, затем резкое отступление. Мгновенная оценка ситуации после каждого такта, и снова атака. Музыкальный размер четыре четверти с акцентом на второй и четвертой доле.

Боевой модуль дополненной реальности погрузился в безмолвие, нарушаемое лишь резким свистом клинков, звоном ударов стали о сталь и жужжанием электромагнитных полей: щиты вспыхивают белым, когда на них обрушиваются сокрушительные удары клинков. Наверное, так должна звучать симфония смерти под аккомпанемент нашего шумного дыхания.

Цесаревич в отличной форме. Его ноги быстро скользят по мягкому покрытию, шаги подчинены четкому ритму, гуттаперчевое тело послушно изгибается, подчиняясь безошибочным командам мозга.

Дыхание Алексея ровное и спокойное. Оно не сбивается, когда парень раз за разом делает выпад и обрушивает на меня очередной град ударов. Молниеносные движения, совершенная техника, отточенная с помощью лучших мастеров Великого Рода Романовых: Цесаревич — великолепный боец!

Вполне понятно, почему в компании наследников он с детства считается непобедимым противником, и ему не смеет перечить даже Андрей Трубецкой, слывущий заправским бойцом. Друзья Цесаревича и будущие соправители Империи по совместительству наверняка владеют техникой боя на мечах не хуже, а вот двигается он куда быстрее. Быстрее многих, но не быстрее меня. Вот только преждевременно демонстрировать свое превосходство я не намерен.

Первый серьезный удар Алексея я пропускаю. Пропускаю сознательно, чтобы заставить его приблизиться и открыться, но он поступает иначе. Нейтрализует мой клинок щитовой атакой, резко пригибается, и правый бок взрывается болью. На пол летят капли крови, а Цесаревич уклоняется от моей контратаки и отскакивает назад, словно прыгучий мяч.

— А ты умеешь драться, — одобрительно произносит он и салютует окровавленным мечом. — Элементарной технике тебя обучили, но сложные комбинации стоит подтянуть!

Алексей делает обманное движение, будто собираясь отступить, и бросается вперед. Совершает ложный выпад щитом, блокируя мой меч, а затем обрушивает на меня множество быстрых колющих ударов. Один из них достигает цели и пронзает мое левое плечо.

Далее одна за другой следуют еще две молниеносные атаки. Я ухожу в глубокую оборону, и от последнего выпада уклоняюсь с видимым трудом, падая на колено и отклоняясь назад всем корпусом. Порез на левом предплечье я замечаю запоздало, лишь ощутив текущую по коже теплую кровь.

Цесаревич останавливается, чтобы передохнуть, и я набрасываюсь на него, словно изголодавшийся хищник. Бью его краем щита в живот и обрушиваю атаку за атакой. Мои стремительные выпады не подчиняются строгому ритму и не обыгрывают классические смертоносные комбинации.

Рваные и хаотичные последовательности ударов разрушают тщательно продуманную оборону Цесаревича, и в его глазах проявляется удивление. Защищается он безупречно, и если бы я дрался в классической манере, которой учат всех одаренных аристо, уже валялся бы на полу и истекал кровью.