Даже не знаю, с кем бы я предпочёл разделить трапезу, если бы у меня был выбор. Цесаревич присоединился к Нарышкиной, Юсуповы ожидаемо заняли общий столик, и только Апраксин уселся в углу вдалеке от всех.

— Хорошее начало дня! — заявляет Андрей, лучисто улыбаясь, и жестом подзывает официанта. — Думаю, что за это стоит выпить!

Официант склоняется над столиком и наполняет фужеры шампанским. Пить настроения нет: компания этих испорченных юношей и девушек мне не нравится, и предстоящие две недели отдыха представляются нескончаемой пыткой. Но я надеваю на лицо широкую искреннюю улыбку, киваю Андрею и беру в руки фужер.

— Наступило время для отдыха и развлечений! — кричит Андрей на весь зал. — Не будем же терять его понапрасну!

— За веселье! — кричу я алаверды, поднимая фужер.

— За приключения! — громогласно восклицает Цесаревич, привычно беря инициативу в свои руки.

Все вокруг шумят, звенят бокалами и пьют искрящееся шампанское. Надвигающаяся атмосфера праздника кажется приятной и невесомой, но меня тревожат мрачные предчувствия, которые не в силах развеять даже несколько бутылок Крымского.

ого.

Боевой модуль дополненной реальности в Александровском дворце той же модели, что и в высотке Фиолетового Рода. Огромный стеклянный цилиндр позволяет имитировать различные режимы боя, в том числе с использованием Силы без риска уничтожения соперника. Сражающихся защищают мощные артефакты, связанные с суперкомпьютером и учебными комплектами высокотехнологичной брони.

Идеальная система для убийства аристо, если поразмыслить. Любую случайную смерть можно списать на ошибку электроники или артефакторики, и ни один служака Тайного сыска или Тайной же канцелярии не докажет обратного.

Мы с Цесаревичем молча стоим друг перед другом в центре модуля. Снаружи собрались все наследники и наблюдают за нами через толстые бронированные стекла. Бестужев-младший и четверо гвардейцев в полном боевом облачении охраняют нас то ли от внешней угрозы, то ли от самих себя. Бестужев заметно нервничает и заставляет нервничать меня.

— Оставьте нас! — неожиданно приказывает Алексей, не отрывая пристального взгляда от моего лица.

Я невольно вспоминаю угрозу, высказанную Романовым в Особняке Воронцовых, и внимательно смотрю в темно-зеленые глаза.

— Алексей Николаевич, это грубое нарушение утвержденных протоколов безопасности! — возражает Бестужев. — Я не имею права…

— Оставьте! Нас! Наедине! — повторяет Наследник Престола, выделяя каждое слово, и обводит зрителей угрожающим взглядом.

Радужки Романова светятся двумя изумрудами, и все понимают, что это не просьба, а приказ. Приказ будущего Императора, уже прошедшего Инициацию и владеющего Силой. Первыми ретируются гвардейцы, наши приятели аристо нехотя следуют за ними, а Бестужев уходит последним. Словно капитан, покидающий подбитый корабль.

Спортзал пустеет, и на нас обрушивается абсолютная тишина. Взгляд Алексея обращается на меня, и я с удивлением фиксирую произошедшие с ним изменения. Радужки Цесаревича погасли, а носогубные складки разгладились, стерев с красивого лица властное выражение.

— У меня возникло предчувствие, что я проиграю, — произносит Цесаревич извиняющимся тоном. — А проигрывать тебе прилюдно я не готов…

— Наследнику Престола негоже покоряться презренным бастардам, — соглашаюсь я, разыгрывая обиду и формируя в душе Алексея легкое чувство вины. — Я бы на твоем месте поступил так же.

— Я рад, что мы поняли другу друга, — заявляет Цесаревич с явным облегчением, награждая меня благодарным взглядом.

А затем срывает с себя боевой костюм. На его груди нет Осколка. Показное бесстрашие или показное же доверие?

— Раздевайся! — то ли предлагает, то ли приказывает он. — Хочу сразиться с тобой так, как это делали наши предки — без навороченных систем безопасности, защищающих от каждого чиха!

Неожиданный поворот. Не выказывая ни тени сомнения, я сбрасываю боевой костюм, и мы остаемся в одних лишь плавках. Осколок я тоже не надел, потому что знал, что придется обнажаться в одной раздевалке с другими парнями.

Алексей оглядывает мою мускулатуру с одобрением. Восхищения или зависти в глазах нет — Романов в прекрасной форме, и рельеф его мышц ничуть не уступает моему.

Я чувствую неприятный холодок в зоне солнечного сплетения. Внимательно смотрю Цесаревичу в глаза, но они не выражают ничего. Неужели Алексей узнал меня и хочет убить на дуэли, как и обещал в Доме Воронцовых?

— В пылу сражения мы можем покалечить или даже убить друг друга! — вяло протестую я, хотя понимаю, что сопротивление бесполезно — Романов уже принял решение.