— Что значит «не имел законных наследников»? Откуда вы знаете?

— Вы имеете в виду Энн? Она ему лишь приемная дочь, и он никогда не любил ее.

— Он не оставил завещания?

— Разумеется, нет. Он умер внезапно и не имел возможности оставить завещание.

Мысль о завещании, как я понял, Джефферсон Хенри просто не хотел принимать во внимание. Оно могло расстроить все его планы. Прежде он хотел найти Энн и добиться контроля через нее. Теперь такой план казался маловероятным, поэтому он хватался за любую соломинку, не желая упускать солидный куш.

— Вы зря тратите время, Хенри, — сказал я. — Не хочу иметь к вашей возне никакого отношения. Я уезжаю отсюда завтра или послезавтра, скорее всего завтра, и больше не вернусь. Слишком много людей погибло из-за этого наследства, и все понапрасну. А также, — моя фантазия заработала, и мне очень хотелось, чтобы я оказался прав, — скоро сюда прибудут федеральные власти для расследования. Похоже, — и тут уже я врал напропалую, — у Таттла есть друзья. Может, родственники. Они хотят найти виновных в его гибели.

Он был потрясен. Потом спросил:

— Кто такой Таттл?

Встав с кровати, я сунул револьвер в кобуру.

— Воспользуйтесь моим советом: садитесь в свой вагончик и убирайтесь отсюда. Спишите расходы как ошибку в расчетах и забудьте про них. Вас, вероятно, все равно достанут, но может, еще повезет. — Он уставился на меня. — Даже если вы застрелите меня, — продолжал я, — есть другие, кто знает о Таттле и как вы держали его пленником в своем вагоне, потому что он владел информацией об Энн. Есть свидетели, как он сбежал и как его убили.

Джефферсон Хенри встал, лицо его было бесстрастным. Когда мы впервые встретились, мне показалось, что он сильнее, но что-то случилось с ним в эти последние недели. Частью на нем сказалась неудача с Энн, но я подозревал, что от успеха предпринятой операции зависело нечто большее. Властность покинула его. Теперь он выглядел просто отчаявшимся стариком.

Хенри вышел из номера, и я услышал, как он спустился по лестнице в холл. Подойдя к гардеробу, я пощупал под бумагой, прикрывавшей верхнюю полку, и легко нашел то, что спрятала Молли, — конверт с несколькими документами. Молли, похоже, не торопилась получить их обратно, но настала пора возвратить ей конверт. Я положил его во внутренний карман пиджака и спустился.

Когда я вышел, портье наклонился над конторкой.

— Когда вы уезжаете?

Я повернулся, а он развел руками.

— Мэгги ест меня поедом. Слишком много случилось с тех пор, как вы здесь.

— Поговорите с Джефферсоном Хенри. Все началось с него.

«Прайд Хоуви, — вдруг подумал я. — Где Прайд Хоуви?»

Трупы уже убрали с улицы. Места, где пролилась кровь, засыпали пылью. Пока я шел, несколько человек посмотрели мне вслед, но никто ничего не сказал, все постарались побыстрее отвернуться. Кроме моего друга пса. Он приветствовал меня, слегка похлопав хвостом по тротуару. Я нагнулся, ласково погладил его по голове и вошел в ресторан.

Там сидели владелец ранчо и его жена. Оба обернулись, вопросительно взглянули на меня, и ранчеро спросил:

— Сэр? Ожидаются какие-нибудь неприятности? Мне бы не хотелось, чтобы жизнь моей жены оказалась в опасности.

— Нет, сэр, я позабочусь, чтобы вас ничего не потревожило.

— Благодарю вас, — ответил он. — Понимаю, что некоторых вещей нельзя избежать.

Вошел Герман, вытирая руки о фартук.

— С тобой все в порядке? — Он наклонился над столиком. — Прайд Хоуви в городе. Энн тоже. С ней несколько человек.

— Крупный мужчина с густыми бровями?

— Ага. И какой-то городской парень.

Где Молли? Осмотревшись так, чтобы не привлекать внимания, я не увидел ее, и это меня обеспокоило. Даже немножко разозлило. Черт возьми, мой последний визит в ресторан. В конце концов, я сворачивал свой лагерь в городе. Где она?

Герман сам обслужил меня, и я не торопясь принялся за еду.

Я поглощал уже вторую чашку кофе, буквально раздуваясь от негодования, когда дверь открылась. С надеждой я оглянулся и был поражен, увидя Энн.

Она вошла не одна.

— Майло! — Энн протянула ко мне обе руки. — Я надеялась застать тебя.

— Я давно здесь.

Ее сопровождал Бровастый, толстуха и городской пижон. Все подошли к моему столику, и Бровастый хотел было усесться справа от меня. Так вот, я, может, и не самый умный человек в мире, но тем не менее понимаю, что не хорошо, когда рядом с той рукой, в которой я привык держать оружие, пристраивается сильный, крупный мужчина.