«Брось беспокоиться о деталях и просто найди ее, — сказал я себе. — Какая разница, какими мотивами руководствуются Хенри, Топп, люди, убившие Тата, и все остальные».

— Пабло, — окликнул я вакеро, — мы едем в город. Тебя надо доставить туда, где поправишься и отдохнешь. Потом я найду девушку и закончу дело.

Мы двинулись перед рассветом и спускались с гор довольно быстро, затем повернули на восток, в сторону города. Несколько раз нам пришлось менять лошадей, но все же мы добрались до города и остановились у ресторана Мэгги.

Герман вышел в тот момент, когда я помогал Пабло спуститься с коня.

— Нам надо поговорить, — предупредил он. — Заходи.

— Ладно, но сначала уложу Пабло.

— У меня есть друзья, — сказал мексиканец. — Они придут и позаботятся обо мне.

Неизвестно, откуда они узнали о нашем появлении, но через десять минут несколько мексиканцев усадили Пабло на коня и увезли в сторону лачуг в конце города.

— Железнодорожник Риббл принес тебе письмо. — Герман протянул мне конверт.

Взяв письмо, я упал на стул. Герман ждал.

— Есть еще кое-что, — тихо сказал он.

В ресторане собралось с полдюжины посетителей, среди них — Топп.

— Хорошо. Через минуту.

Он в нерешительности постоял, потом пошел на кухню и принес мне кофе.

— Это очень важно, — прошептал он.

— Герман, я несколько часов не слезал с коня, дай мне по крайней мере перевести дыхание.

Он неохотно вернулся на кухню.

Оглянувшись и не увидев Арканзасца, я удивился, что с ним, и хотел спросить Джона Топпа, но тот оставался самим собой — молчаливым и непроницаемым. Для своего крупного телосложения он ел удивительно мало, и я ни разу не видел, чтобы он с кем-нибудь разговаривал, исключая вынужденные контакты, как, например, заказывая еду, покупая билет на станции или что-то необходимое в магазине. В основном сидел и читал газету. Конечно, он мог с кем-то потолковать, когда я его не видел, и, вероятно, так оно и было.

Герман принес еще кофе, а я вскрыл письмо. Как и ожидал, оно оказалось от Портиса.

Дата стояла, но приветствие отсутствовало. Он предпочитал писать, не теряя времени даром.

«Если вы, как я подозреваю, продолжаете выполнять свое опасное поручение, следующие заметки могут быть вам полезны».

Первая оказалась газетной статьей, но без даты.

«СМЕРТЬ МЕЧТЫ.

Со смертью на этой недели Натана Альбро мы видим конец мечты о скоростной железной дороге «Пасифик Трежер» от Канзас-Сити до Тополобампо, Мексика, соединившей бы районы Миссури — Миссисипи с Калифорнийским побережьем.

Натан Альбро был последним из трех человек, планировавших эту железную дорогу до Тихоокеанского побережья, причем не только для того, чтобы обеспечить удобный трансконтинентальный путь, но и для более успешного развития шахт северо-западной Мексики.

Остается тайной, что стало с пятью миллионами золотом, которые, по словам Альбро, он приготовил для топографической разведки и начального этапа прокладки дороги».

Вторая газетная вырезка даже пожелтела от старости.

«ОБЪЯВЛЕНИЯ О РОЖДЕНИЯХ.

Дочь, 6 фунтов 9 унций у миссис Стаси Холлетт. Миссис Холлетт — вдова Уэйда Холлетта, известного в городе охотника и к западу от него».

Несколько секунд я молча сидел, уставясь на заметку. Нэнси не родная дочь Натана Альбро, а приемная! Стаси уже побывала замужем, прежде чем вышла за Натана Альбро!

О проектируемой дороге до Калифорнийского залива я ничего не знал. Смутно вспомнил какой-то газетный комментарий, прочитанный несколько лет назад, но победоносный марш на запад железной дороги «Юнион Пасифик» низвел ее до категории невыполнимых прожектов.

Мечту о постройке такой дороги, очевидно, забросили, когда завершили «Юнион Пасифик», но что стало с пятью миллионами?

Несомненно, со временем идея скоростной железной дороги оживет, потому что это была хорошая идея, пусть даже с постройкой «Юнион Пасифик» проект утратил в какой-то степени свою актуальность.

Произведена ли топографическая разведка? Проделана ли предварительная работа и истрачены ли пять миллионов? Какой собственностью обладала «Пасифик Трежер экспресс»?

Давно пришла пора просмотреть записную книжку и другие письма. Случилось столько, что я чуть не забыл о них.

Топп вдруг встал и, оставив на столе серебряную монету, вышел. На крыльце, закрыв за собой дверь, он остановился, явно осматривая улицу. Почему он так быстро ушел? Что случилось в мое отсутствие? На моих глазах он совершил непредсказуемый шаг. С того места, где сидел, я не видел улицу. Почти непроизвольно взглянул наверх, в окно на противоположной стороне. Занавески висели не двигаясь, хотя окно оказалось приоткрыто.

Вошел Герман Шафер, вытирая руки о передник.

— Тэлон, ты должен выслушать меня. Молли убежала!