— Кто-нибудь здесь проходил? — спросил я.

Оба оглянулись и покачали головами.

— Никто. Ни души, — ответил продавец.

Оставалась комната слева, и я направился к ней. Распахнув дверь, я вошел внутрь.

За столом сидел высокий молодой человек, которого я видел с Дориндой Робизо и который увел ее.

— Вы хотели видеть меня?

— Я хочу увидеть человека, вошедшего сюда из переулка, — сказал я.

— Мне очень жаль. Сюда никто не заходил. Это все?

Левой рукой я вытер кровь с лица. Голова так трещала от невыносимой боли, что, немного повернув голову, я сморщился.

Здесь стоял огромный письменный стол, два стула и столик. Но была еще одна дверь.

— А что там? — спросил я.

— Ничего.

Я ему не нравился, ни капельки не нравился. Он хотел сказать еще что-то, но я показал на дверь.

— Откройте ее, — сказал я.

Он откинулся в кресле.

— Не будьте дураком. Я не собираюсь делать ничего подобного. А теперь убирайтесь, или я упрячу вас в тюрьму… Я могу это сделать.

Подойдя к столу, я наклонился к нему, а я высокого роста.

— Мистер, — сказал я очень мягко, — ну-ка попробуйте сделать то, что обещали.

Вот тогда он разозлился и начал подниматься. О, это был человек, привыкший, чтобы ему подчинялись. Он был мощного сложения, сильный, а сейчас еще и злой. И вот он начал подниматься, и, когда встал со стула и положил руки на подлокотники, я схватил его за рубашку и жилет и рванул на себя, чтобы он потерял равновесие, а потом сильно оттолкнул.

Он ударился о кресло и вместе с ним полетел на пол, а я быстро ступил к той двери и распахнул ее. Тут же один за другим прозвучали два выстрела, но я стоял в стороне, и обе пули прошли мимо.

Человек в комнате стрелял просто в открытый проем, не целясь и не видя цели.

— В следующий раз я буду стрелять в ответ. Ну что, бросишь револьвер или лучше умрешь? — сказал я.

Выбор у него был невелик, и я услышал, как он переминается с ноги на ногу.

— У тебя осталось две пули, — сказал я. — Ты, может быть, случайно попадешь в меня, но у меня пять патронов, и я не промахнусь.

— Я не сделал тебе ничего плохого, — сказал он, но я рискнул и с оружием наготове шагнул в комнату.

Он хотел было выстрелить, но, увидев у меня в руке шестизарядник, сразу передумал. Он взглянул на мой револьвер, бросил свой и сделал шаг назад.

— Я не собираюсь его поднимать, — сказал я, — а ты можешь, если надумаешь.

Позади я услышал шум и повернулся так, чтобы держать на прицеле обоих.

— Мистер, — сказал я, — у меня забрали все. У меня исчезли лошади и золото. Я хочу получить их обратно. Вы, ребята, хотите — говорите, хотите — стреляйте, мне все равно.

Высокий молодой человек очень осторожно встал, понимая, что я в любую секунду могу нажать на спуск. Махнув револьвером, я поставил второго человека рядом с первым.

— Мы об этом ничего не знаем, — сказал молодой человек. — Я понятия не имею, о чем вы говорите.

— По-моему, вы оба врете, — сказал я, — и если окажется, что я неправ, то извинюсь перед тобой. Но вот этот парень, который в меня стрелял, он был там. Он был в пустыне.

— Ты ошибаешься!

— Ну конечно, я ошибаюсь. И поскольку ты был в пустыне, ты знаешь, что я не шучу с оружием. Я хочу получить обратно свое и получу.

— Ты дурак, — с пренебрежением сказал молодой человек. — Сейчас ты держишь нас на мушке, но, когда уйдешь, тебя будут искать люди шерифа, а если убьешь нас, тебя повесят.

— Осторожней, Дейтон, — сказал тот, что пониже ростом. — Он хорошо владеет шестизарядником.

Дейтон улыбнулся нехорошей улыбкой.

— Мой тебе совет, друг, убирайся из города, да поскорее.

— Я так и сделаю… получив обратно свое.

Дейтон взглянул на второго.

— Как насчет этого, Олифант? Ты что-нибудь знаешь?

Олифант облизал пересохшие губы.

— Мы думали, он мертв. Конечно, мы забрали лошадей.

— И тридцать фунтов золота, — добавил я.

Олифант переступил с ноги на ногу.

— Я не знаю…

— Это много, — холодно произнес Дейтон. — Мне бы хотелось об этом узнать.

— Ничего не знаю насчет золота, — сказал Олифант. — Мне…

Я взвел курок.

— Припомни получше, друг, — произнес я. — Чуть-чуть напрягись, иначе я буду задавать вопросы кому-нибудь другому.

С Олифанта ручьями лил пот. Он был напуган до смерти, и не только мной. Очевидно, они сговорились о золоте молчать. Но он не сдавался.

— Не очень-то шуми, — сказал он, — если связываешься с Сэкеттом.