Платформа остановилась и всё повторилось в обратном порядке. Раненых сгрузили и мы их в приемник потащили. Там их рассортируют кого куда следует.

Вот тут-то на меня и начали косо посматривать. Это что за чучело в десантном комбинезоне носилки таскает?

Вопросы начали задавать, а у меня идентификатор-то не фурычит.

Коммуникатор-то у нас где? Опять же там, в браслетике...

Я ни бельмеса не понимаю, только в наручный свой браслет пальцем тыкаю — сломан де он у меня.

Сломан? Не бывает такого, он — вечный, не убиваемый.

Тут я с расстройства материться начал. Громко, но непонятно для окружающих.

Вот и пристроился в госпитале...

Всё это в приемнике происходило, кругом — раненые, а я принципы медицинской этики и деонтологии грубо нарушаю — коллег иномирных матом крою из-за их непонимания.

Тут мне и свезло. Один из страдальцев на носилках голову поднял.

— Земляк. Повтори ещё разок, с первого раза я не запомнил...

Наш!!!

Мля!!!

Во чудо...

Да, какое чудо, не то ещё случается.

Глава 65 Труд должен быть оплачен

Наши, даже раненые и почти при последнем издыхании, своих не бросают.

Чем могут, своим помогают.

Кто — словом, кто — делом. Кто — тем и другим.

Всегда так было.

Есть.

И — будет.

Семен, так звали встреченного здесь мною земляка, пояснил насчёт меня тупорылым. У него-то коммуникатор в идентификаторе прекрасно функционировал.

Плюс — руки работали.

Левая нога — в хлам ниже колена, правая — до средины бедра.

Руки — целенькие.

Впрочем, это беспроблемно тут лечится. У меня самого правая нога уже три раза отращена. Про такую мелочь, как пальцы я уже и не говорю.

— Говорят, не бывает такого. Не верят, — Семен выступал в роли переводчика между мной и местными. — Идентификаторы вечные и не убиваемые. Не может идентификатор из строя выйти.

Из строя...

Если чуть подумать — интересное словосочетание. Не думая мы его произносим, а если пристальнее приглядеться...

Из строя...

В строй-то, кто становится?

Ратовать — у нас в генах.

Нет, не даром Белые нас как нашли, так двумя руками и вцепились. Ну, это образно. Есть ли у них руки или что-то подобное — загадка с пятью неизвестными. Воины с Земли любой параллели — армейская элита. Результаты наших боестолкновений в игре так свидетельствуют, а против фактов не попрёшь.

Вот я — затыка гражданская, а возьми меня сейчас...

Все мои трансформации и модификации — первичная подготовка к игре, обязательное требование для того, чтобы пешку на поле выставить.

Обсери, то есть — серой липучей с сосны или ёлки свои руки покрой, а потом брать будешь — выскользну... Изловчусь и в писельный орган пну.

Ну, и так далее по всему списку.

Который раз я это сегодня уже слышу... Да-да — про вечность и неубиваемость идентификатора. Они, что, сговорились?

— Спроси, отремонтировать его можно?

Семен перевел мой вопрос. Вернее, не он, а его коммуникатор.

— Знаешь, а я тоже не слышал, что они ломаются.

Вот... Ещё один Фома неверующий.

— Ломаются, ломаются, — заверил я его. — Мой-то сломался.

Работники приемника на мой вопрос ответа не имели. То, что идентификаторы утилизируются, про это они знали. Умрёт у них раненый — его браслет и отправляется на такую процедуру. Кому-то другому всё равно им не получится пользоваться, к одному хозяину идентификатор привязан. Как привязан? На это опять же последовало недоуменное переглядывание.

— Запрос они про ремонт по планетарной сети послали, теперь надо ждать ответа.

Ну, хоть чем-то Семен меня обрадовал...

В клетку пока меня не тащили, руки назад не заламывали. Накормили даже. Полную плошку чего-то на жидкую кашу похожего выдали. Тут было всё по классике — невкусное. Где вы в госпитале вкусное видели? Тут же — диетическое питание.

Когда ты чем-то занят, время быстрее проходит. К медицинской деятельности без соответствующих сертификатов у меня допуска не было. Тут они все на этих сертификатах помешаны. Без них шагу нельзя ступить. У меня в браслете их не одна сотня. Причем, это я только про мои относящиеся к медицине говорю.