— Хоффман правду говорит. Брионн хитрющий. Говорю тебе, он парень не промах. Он и его щенок…

— Щенок! — Коттон взорвался. — Он знает нас обоих, тебе это известно! Он знает меня и знает Тьюми — и вряд ли он нас забудет!

— Чего не могу понять, — сказал Пибоди, — так это откуда Брионн знает, где нас искать. Ведь никого не осталось, никого. Ему неоткуда было узнать!

Коттон зло впился в него глазами.

— Тогда как, ты полагаешь, он сюда попал? Случайно?! Ему известно! Я не говорю откуда — но ему известно!

— Надо его найти, — сказал Тьюми. — И придется пришить. Так или иначе придется теперь убрать и его, и мальчишку, а то он найдет нас.

— Кстати, — добавил Хоффман, — в этом поезде ехала родственница Роди Бреннана. Слышал краем уха — она говорила о каких-то серебряных копях или вроде того.

— Роди мертв, — заметил Тьюми. — Нам нет нужды беспокоиться из-за его родственников. По крайней мере из-за какой-то девчонки.

— Но она говорила с Брионном, — подчеркнул Пибоди. — И сидела с его дитем, когда Брионн тушил пожар.

Коттон все это обдумывал, теребя кобуру. Не нравится ему все это. Появление Брионна в Проментри не могло быть случайным. Как-то уж это слишком простое объяснение, слишком уж простое…

— Надо продолжать разнюхивать, пока не узнаем, куда он девался, — наконец промолвил он. — Будьте уверены, кто-нибудь да знает.

— Может, он поехал искать копь Бреннана, — предположил Пибоди. — Ты говоришь, они с девчонкой закадычные друзья.

— Не думаю, чтоб у Бреннана была копь. Если бы она была — мы бы знали. Думаешь, он выдержал бы все, что мы с ним вытворяли, — и не сказал? Быть такого не может!

— Да я видел серебро своими глазами, — сказал Хоффман. — У него точно было серебро — несколько больших кусков.

— Но он не был старателем. Ты сам говорил.

— Так он мог знать какого-нибудь старателя. Как насчет того старика, которому он вечно подкидывал деньжат? Эд Шоу — так его вроде бы…

Коттон взвесил «за» и «против».

— Верно. Суслик и правда говорил, что Шоу мотается без конца по горам где-то там, к юго-востоку отсюда.

Он посмотрел своими маленькими злыми глазками на Хоффмана.

— Ты раскрути этого своего дружка — проводника. Он должен узнать — может, Брионн уехал из Проментри на поезде. А ты, Пиб, сходи поговори с тем ирландцем, у которого Брионн нанял лошадей. Может, он что знает.

Тут заговорил Хоффман.

— В поезде был еще один тип. Такой белобрысый, похоже техасец. Они с Брионном разговаривали.

— Выбрось его из головы. Если отвлекаться на всякого, с кем Брионн говорил, на всякую девку, с которой заигрывал, то мы его никогда не найдем.

— И все же я думаю, нам надо не спускать глаз с этой девчонки. Она сюда примчалась неспроста. Мне кажется, она знает, где серебро.

— Если оно вообще существует. — Колючие глаза Коттона были задумчивыми. Ладно. Я займусь ею. Только не забывайте, мы должны убрать мальчишку. Если он подрастет и у него нервишки будут хоть наполовину, как у мамаши… — Он запнулся, вспоминая. — Кремень, а не баба. Какая выдержка! Как вспомню, как она там… сидит… ждет — мурашки по спине ползут.

Уже на улице Хоффман остановился:

— Ты поосторожней, Пиб. Здешний шериф — крутой малый.

Пибоди, казалось, его не слышал.

— Эта баба не идет у него из головы, — пояснил он Хоффману. — Старина Коттон убил человек двадцать пять — тридцать, насколько я знаю. Из них девять человек в стычках один на один на револьверах, да и баб он штук пять укокошил. Но ни о ком из них он ни разу и не вспомнил. Только все об этой бабе Брионна.

— Я слышал. Тьюми рассказывал. Коттон говорит, что не хочет, чтоб щенок ее вырос и узнал. Мне кажется, ему не так горит заполучить Брионна, как мальчишку.

— Да-а-a. Не скажи. Я слышал, говорили, что Брионн сущий дьявол, когда дело доходит до пальбы.

Какое-то время они шагали по улице молча. Затем Пибоди продолжил:

— Но никто так не стреляет, как Коттон, даже старина Тьюли, а уж он мастак без равных.

— Думаешь, найдем Брионна?

— А как же! Страна хоть и большая, но исчезнуть здесь просто так, без следа — это нет. А если ему невтерпеж нас поймать, то мы ему такую возможность предоставим.

— Тут еще такая штука, — через какое-то время заметил Хоффман. — Брионн не знает в лицо ни Коттона, ни Тьюли. Он их никогда не видел.

— Мальчишка видел, а он — нет.

— Не нравится мне это, — пробормотал Хоффман. — Я никогда не поднимал руку на детей.

— Какая разница, — отрезал Пибоди. — Хрен редьки не слаще. Вырастет — будет такая же гнида, как и папаша.

На углу они расстались. Хоффман немного помедлил в раздумье, а затем зашагал на постоялый двор «Голден Спайк». Его дружок проводник остановился как раз там. И если Брионн уехал поездом, то тот мог услышать что-нибудь об этом.