Брионн не спал. Этой ночью он думал об Энн — в последнее время он часто думал о ней, задаваясь вопросом, а что она, если б могла, сказала, узнав, что он привез их сына в эти дикие края? Почти все, что он делал, она одобряла, а что касается мелких разногласий, то они всегда их полюбовно улаживали. И на этот раз он был уверен, что поступил правильно, приехав сюда. Правильно. Мэту нужна новая обстановка, нужны новые впечатления. Нужны они и ему…

Тогда почему ему не спится? Почему ему так неспокойно на душе? Что его тяготит?

Вопрос этот пришел в голову внезапно — как-то впился в его сознание, настоятельно требуя ответа. На душе у него неспокойно, потому что… он встревожен… ему боязно.

И вовсе не из-за индейцев. Он повстречал их — и теперь эти индейцы представляют потенциальную опасность. Могут встретиться и другие, и в этом тоже есть известный риск: но всякий, кто приезжает сюда, рискует сознательно. Дело не в индейцах — тут что-то другое.

Загадочный выстрел в Шайенне… Кто мог его сделать? И почему?

По своей сути Брионн был человеком холодного аналитического ума, и теперь он стал сопоставлять факты.

Правительственного задания он не выполняет. Не участвует в коммерческих сделках. Не преследует никаких корыстных целей.

Насколько ему известно, у него нет никаких врагов, кроме Аллардов. А Алларды остались где-то там, на Востоке.

Конечно, может быть, какой-нибудь помешанный южанин продолжал воевать, но это — маловероятно.

Может, его с кем-то спутали? Может быть… но вряд ли.

И Брионн остановился на мысли, что стрелял один из тех, которые ехали в багажном вагоне, и что они были дружны с проводником или, по крайней мере, как-то связаны с ним. Одним из них был человек, которого он обнаружил в салуне, но, может статься, что тот высматривал и не его.

Существовала также возможность, что, узнав о его встрече с Грантом, эти люди испугались. Испугались, что он послан на Запад расследовать… но что?

Грант — человек честный, но, как намекал полковник Дивайн, окружен многочисленными политическими проходимцами, стремящимися урвать где только можно. Брионн же известен в качестве специально уполномоченного агента по улаживанию разногласий и, возможно, они заподозрили, что он отправляется на Запад провести ревизию какого-нибудь индейского агентства note 8 или чего-то в этом роде.

Но эта версия была слишком расплывчатой. Как бы там ни было, Грант и все остальное, что с ним связано, было для него в прошлом.

Теперь ландшафт изменился — появилось ощущение новизны. И тишина была другой,; какой-то непривычной. Всему этому Брионн радовался и с любопытством поглядывал на сына.

Наконец Мэт заметил:

— Кажется, здесь воздух другой.

— Да, Мэт. Это сосны… пахнет хвоей. Но дело не только в соснах. Это еще, Мэт, ощущение уединенности, чувство покоя. Мы удалились от людей. И природа здесь девственная.

— Папа, мне здесь нравится.

— Мне тоже.

Брионн указал на отвесные скалы то ту сторону реки. Они тянулись на восток и на запад.

— Вон там сегодня устроим ночевку, а завтра найдем дорогу в этих скалах. За ними — горы. Там водится дичь

В последнее время Брионн не встречал никаких троп, разве только оленьи. Однажды они с Мэтом видели бизона. Но в этих краях их немного осталось, ч те немногие перебрались на высокогорные луга и в другие отдаленные места.

Брионн устроился на ночевку под навесом скалы. Это были «Скалы Бука». Собирая топливо для костра, Мэт остановился и обратился к отцу:

— Папа, смотри, похоже на уголь.

Брионн взял кусок породы из рук Мэта.

— Да это и есть уголь. Его там много? Покажи мне.

Жила оказалась мощной. Он отбил несколько кусков старательским кайлом и принес уголь к костру.

Костер они устроили в скрытом углублении, и дым успевал рассеиваться, прежде чем поднимался над окружающими скалами. Еще днем Брионн застрелил тетерку, и они испекли ее в углях. Время от времени он выходил из-под навеса скалы и вслушивался в ночь. Было тихо — только обычные ночные звуки. Тем не менее на душе у него по-прежнему было тревожно.

За дальним столиком одного из девятнадцати салунов Коринна, за бутылкой виски, сидел Коттон Аллард. Лицо его, красное от природы, еще больше раскраснелось от смеси выпитого спиртного и крайнего раздражения.

— Он был у вас в руках — как вы его выпустили? Он что, по воздуху улетучился? Почему вы за ним не следили?

— Да следили мы. Только он вдруг как сквозь землю провалился, — это говорил человек из отеля «Сазерн». — Спроси у Пибоди.

Пибоди Аллард был тем самым человеком с широкими бедрами, который ехал в поезде с лошадьми.