Шрифт:
«Мой рассказ окончен, — сказал Тибор. — Теперь твоя очередь, Гарри Киф».
Гарри узнал кое-что из того, что хотел узнать, но далеко не все.
— Ты заживо сжег женщин и Эрига, — с отвращением заговорил Гарри. — Я понимаю, женщины тоже были вампирами. Но разве так уж трудно было дать им возможность умереть более легкой смертью? Так ли необходимо было сжигать их? Ты мог бы отнестись к ним милосерднее. Мог бы...
«Отрубить им головы?» — равнодушно спросил Тибор.
— Эриг тоже пострадал слишком жестоко, а ведь он был твоим другом.
«Да, был. Но тысячу лет назад мир был очень жесток, Гарри. К тому же ты ошибаешься — я не сжег их. Они остались глубоко внизу, под башней. Обломки мебели, которые я сложил вокруг столба, должны были разрушить его, так, чтобы рассыпались ступеньки лестницы и эти двое навсегда остались погребенными в темнице. Нет, я не сжег, а только похоронил их».
Мрачный и зловещий тон, каким Тибор произнес все это, заставил Гарри вздрогнуть от отвращения и ужаса.
— Это еще хуже, — сказал он.
«Ты хочешь сказать — лучше, — со смешком откликнулся Тибор. — Намного лучше, чем я мог предположить. Потому что я и не подозревал тогда, что они останутся там жить навеки. Ха-ха-ха! Ну не кошмар ли это, Гарри? Даже сейчас они пребывают там, пусть и превратившись в мумии. Но они все еще по-своему „живы“! Высохшие старые кожа да кости, хрящи и...»
Внезапно Тибор замолчал. Он почувствовал, что Гарри слушает его очень заинтересованно и уже прикидывает в уме, какую пользу он может извлечь из этого рассказа, анализирует услышанное. Спохватившись, Гарри попытался отстранить свое сознание, скрыть пришедшие на ум мысли. Тибор это тоже ощутил.
«У меня вдруг возникло такое чувство, что я сказал чересчур много, — медленно произнес он. — Весьма странно и непривычно сознавать, что даже мертвые должны контролировать свои мысли. Ты проявляешь ко всему этому слишком большой, далекий от обычного интерес, Гарри. Хотел бы я знать почему...»
Драгошани, долгое время молчавший, разразился хохотом.
«А разве тебе не ясно, старый дьявол? — сказал он. — Он сумел перехитрить тебя! Почему ему все это интересно? Да потому, что в мире — в его мире — до сих пор существуют вампиры! Вот тебе и ответ! И Гарри Киф пришел сюда, чтобы узнать о них побольше — узнать от тебя! Информация нужна ему для успешной работы его разведывательной организации, для блага всего мира. А теперь скажи мне: есть ли смысл ему рассказывать тебе о том, как живет сейчас то невинное существо, которое ты навсегда искалечил еще в утробе матери? Он уже ответил тебе на все твои вопросы! Мальчик жив — и он вампир! В этом можно не сомневаться!» — и голос Драгошани замер...
На тихой площадке, окруженной неподвижными деревьями, воцарилось молчание. Только светившийся во тьме голубой неоновый нимб Гарри Кифа свидетельствовал о разыгравшейся здесь драме. Наконец Тибор заговорил:
«Это правда? Он жив? Он...»
— Да, — ответил Гарри. — На сегодняшний день он жив, и он — Вамфир.
Тибор проигнорировал упоминание Гарри о «сегодняшнем дне».
«Но откуда тебе известно, что он... принадлежит к роду Вамфири?»
— Да потому, что он уже сейчас творит зло. Вот почему мы должны уничтожить его — я и те, кто служит той же цели. А главное, сделать это, прежде чем он «вспомнит» тебя и отправится тебя искать. Драгошани утверждал, что ты вновь восстанешь из мертвых. А что скажешь на это ты, Тибор?
«Драгошани всего лишь зарвавшийся нахал, который на самом деле ничего не знает. Мне удалось одурачить его, тебе тоже — что ж, тем лучше, что ты помог ему уничтожить самого себя. Да любой ребенок мог бы обвести Драгошани вокруг пальца. Не обращай на него внимания».
«Вот еще! — закричал Драгошани. — Это я-то дурак? Послушай меня, Гарри Киф, и я расскажу тебе подробно, каким образом этот хитрый старый дьявол воспользуется тем, что он сотворил. Сначала...»
«Заткнись!» — вне себя от ярости взревел Тибор.
«Ну уж нет! — вскричал в ответ Драгошани. — Ты виноват в том, что я нахожусь сейчас здесь, из-за тебя я превратился в призрака, в ничто! И ты думаешь, что я буду лежать спокойно, в то время как ты собираешься вновь встать на ноги? Слушай, Гарри! Когда этот юнец...»
Больше Тибор не позволил сказать ему ни слова. Возник ужасный скандал на мысленном уровне — телепатический взрыв такой силы, что Гарри не мог разобрать ни слова. Причем удар исходил не только от Тибора, но и от Макса Вату. Естественно, что монгол встал на сторону Тибора и вместе с ним обрушился на своего убийцу.
— Я ничего не слышу! — Гарри попытался прорваться через весь этот шум к Драгошани. — Совершенно ничего!
Телепатическая какофония продолжалась, остановить ее было невозможно, она становилась все громче и громче. При жизни Макс Вату способен был сконцентрировать всю свою ненависть в одном лишь взгляде. Этот дар не покинул его и после смерти. Если уж на то пошло, шумел он даже громче, чем Тибор. А поскольку физически их невозможно было заставить замолчать, они могли продолжать ссориться до бесконечности. Они в буквальном смысле переорали Драгошани.