— Джордж! — стиснув зубы, процедил Юлиан. — Ты дважды пытался убить меня вот этим. Посмотрим, как тебе самому это понравится!

Куски ржавчины полетели во все стороны, когда острый угол лезвия мотыги вонзился в голову Джорджа прямо посередине лба. От сокрушительной силы удара Джордж, словно кукла-марионетка, подпрыгнул вверх и вперед.

— Ух! — только и смог вымолвить он, глаза его налились кровью, а нос стал малиновым. Руки вздернулись под углом в сорок пять градусов, кисти затрепетали, будто он превратился в живую электрическую игрушку. В горле у него заклокотало, челюсть отвисла, и он, сделав несколько неуверенных шагов назад, рухнул навзничь с торчавшей во лбу мотыгой.

Пошатываясь, Анна подошла ближе и с воем упала на еще подергивающееся тело. Она была рабыней Юлиана, но Джордж все же оставался ее мужем. В том, что он стал таким, не было его вины. Это явилось делом рук Юлиана.

— Джордж! О, Джордж! — запричитала она. — Мой бедный, бедный Джордж!

— Отойди от него, — резко бросил ей Юлиан. — Помоги мне.

За ноги они потащили Джорджа в котельную. Мотыга громыхала по неровному каменному полу. Возле печи Юлиан, упершись ногой в горло Джорджа, выдернул из его головы мотыгу. Кровь и желтовато-серое вещество мозга хлынули из раны, но глаза Джорджа оставались открытыми, кисти рук трепетали, одна нога спазматически дергалась, стуча пяткой по полу.

— О! Он умрет! Умрет! — всхлипывала Анна, обхватив грязными руками разбитую голову Джорджа.

— Нет, не умрет-, — ответил Юлиан, стараясь растопить печь. — В том-то все и дело, глупая женщина. Он не может умереть — во всяком случае, так легко. То, что находится у него внутри, исцелит его. Даже сейчас оно пытается вылечить его поврежденный мозг. Он стал бы как новенький, даже еще лучше. Но только я этого допустить не могу.

Он, наконец, все подготовил, чиркнул спичкой и поджег бумагу, потом открыл металлическую заслонку, чтобы создать хорошую тягу, и захлопнул дверцу топки. И в этот момент услышал шепот Анны:

— Джордж?

Юлиан резко развернулся на каблуках, и тут им же самим созданное существо нанесло ему сокрушительный удар и швырнуло прямо на дверцу печи. К счастью, она еще не нагрелась, но Юлиан буквально задохнулся от боли. Он, с трудом втягивая в себя воздух, старался не подпустить врага к себе. Сквозь текущие по лицу кровь и мозговое вещество на него неотрывно смотрели горящие глаза Джорджа, на искаженном гримасой лице сверкали острые, как кинжалы, зубы, а руки, словно руки слепого, пытались нащупать тело Юлиана. Его поврежденный мозг действовал инстинктивно, но сидевший внутри вампир уже залечивал раны. В груди Джорджа яростно бушевала неодолимая, сильная, как никогда, ненависть.

Собравшись с силами, Юлиан отпихнул от себя Джорджа. Тот, не удержавшись, рухнул на кучу угля. Ему еще было трудно координировать свои движения, и, прежде чем успел подняться, Юлиан осмотрелся вокруг и бросился к мотыге.

— Юлиан! Юлиан! — попыталась вмешаться Анна.

— Убирайся с моей дороги! — рявкнул Юлиан и откинул ее в сторону.

Не обращая внимания на ползущего следом за ним Джорджа, на скрюченные в попытках ухватиться за него руки, он рванулся к арочному входу, где каменные стены были особенно массивными и толстыми. Там он с разбега ударил рукояткой мотыги о камень. Крепкое дерево расщепилось ровно посередине, а ржавое лезвие отлетело в сторону. Онемевшими руками Юлиан крепко вцепился в получившийся идеальный кол: восемнадцать дюймов прочного дерева, неровно сужающегося книзу и острого на конце.

Что ж, ведь он собирался досконально изучить способность вампира к выживанию.

Джорджу каким-то образом удалось подняться на ноги. Злобно сверкая в почти полной темноте глазами, он, словно адский робот, медленно приближался к Юлиану.

Юлиан взглянул под ноги. Толстые тяжелые плиты пола кое-где приподнялись. Это, несомненно, было результатом трудов другого существа, бессознательно рвущегося наверх. Джордж подошел уже совсем близко. Он что-то хрипло монотонно бормотал, но слов было не разобрать. Подождав, пока искалеченный вампир окажется еще ближе, Юлиан сделал шаг вперед и воткнул кол ему в грудь, чуть левее середины.

Острый конец твердого дерева легко прошел сквозь льняной саван, служивший Джорджу одеждой, и застрял между ребрами. Пронзив сердце, кол практически разорвал его на куски. Джордж, словно проткнутая гарпуном рыба, безмолвно открывал и закрывал рот и беспомощно размахивал руками. У него не было никакой возможности выдернуть кол. Не веря своим глазам, Юлиан удивленно, почти с восхищением, наблюдал за отчаянной борьбой Джорджа за жизнь. «Неужели и меня будет так же трудно убить?» — удивленно подумал он. Вероятно, это действительно так. В конце концов, Джордж приложил для этого немало усилий.

Ударив по обмякшим ногам Джорджа, Юлиан свалил его на пол и отправился искать железное лезвие мотыги. Возвратившись через минуту, он увидел, что Джордж, корчась и извиваясь, все еще пытается вытащить кол. Юлиан за ногу подтащил его к тому месту, где между сломанными плитами виднелась черная земля. Опустившись на колени и пользуясь лезвием мотыги как молотком, он вбил кол глубже в тело и сквозь него в землю. Теперь, зажатый обломками плит, кол прочно останется на месте. Джордж был похож на пришпиленного к доске экзотического жука. Только два-три дюйма кола виднелись над поверхностью груди, но крови при этом почти не было. Глаза Джорджа оставались широко раскрытыми, на губах выступила белая пена, однако больше он не шевелился.