— Да ничего не случилось бы с вашей базой, — грозно посмотрел Кудрин на Ногтева. — На то она и подземная, чтобы никаких бомбардировок не бояться. Там хоть ядерное оружие применяй, в бункере это не почувствуют.

— Всё намного сложнее, товарищ подполковник, — не согласился профессор. — Не так просто эти исследования проводились настолько глубоко. То, что там создавалось, нельзя лишний раз тревожить.

— Тревожить? — нахмурился Жикин. — Вы так, говорите, будто там Кинг Конг спит и его ни в коем случае нельзя будить.

Профессор на это ничего не ответил. Но по его лицу можно было рассмотреть едва уловимую усмешку. Впрочем, Валунин, который сидел напротив Ногтева, разглядеть её смог и не смог оставить это без комментария:

— Вижу, вам есть, что сказать по этому поводу. Может, уже расскажите, что такого секретного в этом бункере?

Как сегодня выяснилось, профессор Ногтев, являясь одним из ведущих биологов страны, имел непосредственное отношение к объекту №1812. Он был одним из тех, кто проводил исследования в секретном бункере, что находится под Рязань-ЭКСПО.

По этой же причине несколько дней назад отряд Порохова внепланового отправился на миссию в научном центре. Это было необходимо, чтобы спасти очень важного учёного, который курировал тайные государственные исследования.

— Я бы с радостью рассказал вам больше, но это совершенно секретно, — ответил профессор на замечание Валунина.

— А мы чем с вами занимаемся? — усмехнулся Жикин. — Участие в проекте «Вторжение» предоставляет недостаточный доступ, чтобы узнать ваши тайны?

— Недостаточный, — вежливо ответил Ногтев.

— Отстаньте от профессора, мужики, — осадил Кудрин офицеров, доставая из ящика очередную бутылку. — Он лишь делает своё дело. Хотите высказать претензии по этому поводу, ступайте к министру по науке.

В этот момент рабочий телефон Кудрина завибрировал, оповещая, что пришло голосовое сообщение из внешнего мира. Продолжая разливать спиртное по стаканам, подполковник, поставил телефон на громкий режим и нажал кнопку «прослушать».

— Главный штаб проекта «Вторжение». Говорит министр безопасности Кожин, — любой из здесь присутствующих узнал этот голос и без лишних формальностей. Но порядок есть порядок. — Срочная информация с объекта №1812. Кто-то проник в бункер. Выжившие сотрудники слышат стрельбу. Подозреваем, что это кто-то из боевой группы, отправленной в Рязань-ЭКСПО. Передайте профессору Ногтеву, что вам, подполковнику Кудрину, и всем, кому вы сочтёте нужным, выдан допуск к секретной информации по проекту №211257. Это может помочь боевой группе выжить. Конец связи.

В кабинете повисла тишина. Кудрин даже разливать спиртное перестал и поставил бутылку на стол.

— Это сейчас что такое было? — посмотрев на Ногтева, протянул Жикин.

— Каким образом могло прийти сообщение с базы, которая попала под воздействие аномалии? — добавил вопрос Валунин.

— Что ж, раз вам выдан допуск, — Ногтев даже после таких новостей не проявлял никаких эмоций. Будто принял их, как само собой разумеющееся. — Отвечу. Только две трети базы угодили в зону. А с теми, кто остался в живых, у нас сохранилась связь.

— И вы можете связаться с ними отсюда? — спросил Кудрин. — Нужно срочно выяснить, кто именно из наших ребят сейчас там и попробовать выйти с ними на связь.

— Да, — профессор согласно кивнул. — Только не прямо отсюда, а из лаборатории.

— Что же мы сидим? — подполковник первым выскочил из-за стола и направился к выходу. — А по пути, профессор, расскажите, пожалуйста, что там у вас за Кинг Конг такой в бункере.

— Короля обезьян там, конечно, нет, — ответил Ногтев, покидая кабинет последним, — но есть кое что не менее опасное. Точнее ни «что», а «кто»…

Рязань-ЭКСПО.

Секретная база — объект №1812.

13 июня 2024 года.

Московское время — 20:22.

Аномальное время — 02:12.

Новую лазейку длиной в пять метров сделал я быстро. Отметил для себя, что укрепления бункера не оказали созданию прохода никакого сопротивления. Выходит, что таким образом я смогу пробиваться через любую породу и материалы, лишь бы в месте строительства была аномальная зона.

По возвращению в своё тело ощутил сильную боль в груди. Обычно так организм сигнализирует, что мана на исходе. Глянул на индикатор маны — осталось 25%. Получается, я потратил три четверти своего ресурса на пятиметровый коридор? Странно. Ранее, в шахте, я смог «пробурить» таким образом целых десять метров и даже не ощутил, что энергия потратилась.

Сделал предварительный вывод, что на это влияет сложность работ. В смысле, чем тверже порода, тем больше маны на строительство тоннеля расходуется.