— И опять же, — напомнил я ему очевидны факт, — ты убил слишком много из нас, чтобы называть тебя другом.

— В любом случае, я буду пытаться.

— Но зачем? Ты же сам сказал, что тебе не важно, выживет ли человечество. Что тебя устроит, если останутся только животные.

— Коммуникация.

— Что?

— Ты хоть представляешь сколько я летел через космос? Рассказать, сколько собеседников у меня там было за это время?

— Полагаю, нисколько.

— Никого. Так что, если даже не получится вас переубедить, я хоть немного, как вы говорите, разомну язык.

В этот момент слева от бункерной двери загорелась белая полоска. Моя способность восстановилась.

— Рота, подъём! — тут же я прикрикнул на Порохова, забыв про призрака. И заодно приготовил свои энергетические руки на случай, если командир проснётся неадекватным.

К моему счастью, он был в норме.

Без лишних слов, я выпрыгнул из своего тела, подошёл к лазейке, просунул руку в нишу и дёрнул за холодную веревку. А затем, под ошеломлённый взгляд командира, принялся создавать проход в бункер.

Надеюсь, это была последняя задержка в нашем пути обратно на поверхность.

Главная база проекта «Вторжение».

Кабинет начальника войсковой части.

13 июня 2024 года.

Московское время — 20:21.

Аномальное время — 02:06.

Несмотря на то, что отбой отгремел аж четыре часа назад, подполковник Кудрин по-прежнему находился на своём рабочем месте. Компанию ему составляли его замы Жикин и Валунин. Здесь же находился новый заместитель по научной части профессор Ногтев. Тот самый, которого удалось спасти в научном центре.

Вид у всех был подавленный. И причина на то была весьма серьёзная — потеря сразу двух боевых отрядов.

Кудрин отошёл от окна, из которого всё ещё светило заходящее за горизонт солнце, и уселся в своё кресло. Затем взял со стола планшет и включил на нём видеозапись, сделанную дроном-разведчиком в Рязань-ЭКСПО двенадцать часов назад.

Уже в который раз подполковник смотрел, как отряды Порохова и Кулакова объединяются возле спуска в подземную станцию. Как яростно они отстреливают заражённых. Как приближается к ним орда диких под предводительством сразу двух башен.

Затем бойцы скрываются в здании, а после этого происходит взрыв.

Вроде бы всё сделано грамотно. Зашли внутри и завалили за собой проход, чтобы враги не смогли продолжить преследование.

Только вот у тварей было своё мнение на этот счёт. Уже через пару минут одна из башен, хорошенько разбежавшись, прыгнула высоко вверх, метров на пятнадцать, и там сгруппировалась. А затем, словно пушечное ядро, упала прямо на развалины. А дальше произошёл эффект, который больше напоминал результат падения не ядра, а авиабомбы. Прогремел взрыв, который создал для тварей новый проход в подземку. Благодаря этому бесчисленная орда, подобно воронке, устремилась вниз, вслед за боевыми отрядами.

На этом видеозапись заканчивалась.

— Таких бойцов потеряли… — разочарованно рыкнув, Кудрин небрежно бросил планшет на стол и окинул заместителей расстроенным взглядом. Затем достал из ящика стола поллитровую бутылку водки и разлил её содержимое в четыре гранёных стакана. А после поставил пустую тару на пол рядом с ещё тремя такими же.

— За ребят, — подавленным голосом произнёс майор Жикин.

Мужчины поддержали его квиком и молча выпили.

— Надо было просто сжечь весь этот чёртов Comic Con «Солнцепёками», — сквозь зубы выдавил из себя Кудрин. — Вместо этого мы отправили два отряда прямо на смерть. Чёрт возьми! О чём мы только думали?

Подполковника Кудрина нельзя было назвать эмоциональным человеком. За годы службы он уже привык к этой неотъемлемой черте своей профессии — к потере товарищей. Знал, что это неизбежно. И понимал, что голову постоянно нужно держать холодной, чтобы не сойти с ума.

Тем не менее, срывы у него периодически случались. Ведь он не из металла сделан. И вот сейчас, после волны серьёзных неудач, которую в итоге добила потеря, пожалуй, лучшего боевого отряда в проекте «Вторжение», срыв случился вновь.

А лучший способ сохранить нервы в таких случаях, как сам себя убеждал подполковник, было именно спиртное. «Пара-тройка хороших товарищей и побольше крепкого алкоголя заменяют целую армию психологов», — всегда говорил он.

— Пока мы не научимся добывать основу иными способами, нельзя применять такие грубые методы, как артиллерийский обстрел, — спокойно проговорил профессор Ногтев. Из всех присутствующих он наименее эмоционально воспринял новость о потере боевых отрядов в Рязань-ЭКСПО. — К тому же нельзя подвергать риску подземную базу.