Шрифт:
Но уже решив плюнуть на это, ему повезло: наевшись цветов акации и некой белковой субстанции насекомого происхождения, ночью ему приспичило на горшок.
И, сделав дело, он не лёг спать, а сел ждать.
Когда его почти сморил сон, он почувствовал, что его потянуло вверх.
Аввакум Автандилович Попов даже при скудном питании оставался богатырём. Огромный мужчина, который почти касался потолка своей головой, обладал не очень длинной светлой шевелюрой и такой же по длине бородой.
Ни байкером и ни попом при этом он не был. Просто он жил по полгода до следующей стрижки машинкой.
– Ути-пути-пути! Милой мой сыночек-крокодильчик, Автондильчик! – начал катать на огромных руках родитель свою деточку.
«Так это мне не снилось, что великан меня подбрасывает перед съедением», – пронеслось в голове у юноши в детском теле, во время приступа щекотки, когда Аввакум начал дуть ему в живот, хотя больше щекотала его шелковистая борода.
– Стой… ха-ха-ха…. па… ха-ха-ха… па! – попытался пробиться к разуму отца Автандил.
– О, деточка, ты, кажется, умеешь говорить? Или папочке послышалось?
– Нет, не послышалось. У меня краа-а-а-… хватит меня убаюкивать, папа! У меня красная способность! – сказал перерожденец с несколькими паузами, чтобы набрать воздух, сам не веря в то, что у него может быть инфракрасная, чтобы там не говорили иные психи.
– Что? Повтори?
Объяснять пришлось долго.
Автандил так же понял, что сам недалёкий и это наследственно. Папаша был прост и добродушен, как дедушка-мороз.
Хотя после некоторой информации, он пошёл разговаривать со своей женой.
– Дорогая!
– А? Что? Который час?
– Анна Ивановна, я с собой возьму Автондильчика, на работе будет светило медицины.
– Не пущу!
– Он слишком лёгок для своего возраста. Его точно нужно показать специалисту.
– Не отдам!
– Послушай, это не обсуждается. Где смесь и молоко с творогом, что выдают на него?
– …
– И где игрушки, что я ему купил?
– Он их сам выбросил! И они из вредных материалов!
– Вот именно. Я покажу его специалисту…
– Не смей!
– Ты права. И Спиридона тоже. Когда я показывал нашу семейную фотографию одному коллеге, то у него возникли вопросы о наследственности.
– Какие?
– Структура лица, волосы, глаза и его смуглость. Он же не от меня, ты соврала мне, чтобы женить на себе?
– Ха, умный? Веришь дружкам?
– Николай – охотник жёлтого ранга. Ему верю. Я для него песчинка, ему не было смысла врать.
– Ну, если правда, то что? Ты вот тоже ублюдка притащил в семью от своей Машки-потаскушки!
– МАРИНА – МОЯ ЛЮБОВЬ! Не смей оскорблять мёртвых и моего сына!
– А то что, ударишь?
– Нет, – резко понизив тон, сказал Попов Старший. – Развод.
– Нашёл чем пугать, «москвич». Тут кругом москвичи, я барышня видная, другого найду.
– Вот и решили.
– Но сына я тебе не отдам!
– Спиридона можешь оставить себе.
– Нет, твой крысёныщ отправится вместо него в Зону Обучения! Так что, я тебе его не отдам, а ты ещё будешь пахать на алименты, тварь! Пошёл вон!
…
Ну, в итоге Аввакум выкрал Автандила и на восходе отправился куда-то длинным путём.
Что-либо сказать сын ему не мог, уж больно крепко его обнял отец. А в транспорте его так ещё и укачало.
Проснулся он от услышанного сквозь сон:
– Осторожно, двери закрываются. Следующая станция: «Кожуховская»!
Страх и ужас мгновенно пробрали его от макушки и до пяток.
Накануне он как раз думал:
«1 октября? Как хорошо было бы успеть оповестить до завтра власти о событиях в метро».
Сейчас было утро. Может им повезёт, и они успеют проскочить?
Однако Автандил не помнил точного времени катастрофы.
И то, что спустя минуту поезд остановился, а машинист сообщил:
– На «Кожуховской» голубые врата. Поезд не останавливаясь проследует далее до закрытой станции. Просьба всем быть готовыми к резкому торможению, так как поезда могут скопиться.
Кое-как извернувшись из тисков-объятий, Попов младший крикнул:
– Папа, скажи, чтобы не останавливались! «Дубровка» – зелёная, «Крестьянская застава» – жёлтая, «Римская» – зелёная, «Чкаловская» – зелёная, в тупике сильные голубые монстры! – прокричал Автандил, выдохнув весь запас воздуха и ещё чуть-чуть, чтобы успеть до шума от движения поезда.