Эдвард посмотрел другу в лицо и тихо произнёс:

— У меня там просто не будет времени думать.

Глаза Джонатана распахнулись. Он всплеснул руками, ударил себя по лбу, схватился за голову. Он крутился из стороны в сторону, пытаясь поймать приличные слова, но не находил их.

— Невероятная причина, Керрелл! — воскликнул он наконец. — Может, сразу скормишь себя дракону? Чего мелочиться? Эд! — Джон сложил ладони домиком и перешёл на шёпот, стараясь успокоить и себя, и Эдварда, который, как ему казалось, сошёл с ума. — Давай ты не будешь спешить. Сядешь. Подумаешь. Не строй из себя Филиппа, пожалуйста. Ты — не он. Ты там не протянешь.

— Ты меня недооцениваешь, — хмыкнул Эдвард и скрестил руки на груди. — Я ничуть не хуже Филиппа.

— Нет, не хуже, — Джонатан кивнул. — Но я серьёзно тебе говорю. Просто подумай. Зачем тебе? Ты волшебник, не солдат. Хочешь сбежать от Арт? Это ужасно глупая причина! Ей ведь всё равно плевать! Она спит с Лифом и радуется жизни! И тебе тоже нужно. Найди кого-нибудь. Просто на ночь. Чтобы отвести душу!

— Джон! Я решил. Я поеду. Я уже договорился о том, что сдам всё в Академии заочно.

Джонатан уронил голову на ладони.

— Что за дрянь ты творишь, Керрелл? — простонал он. — И из-за кого! Я надеюсь, ты сбежишь оттуда через неделю. Максимум через две.

— Спасибо за поддержку, Джон… — хмуро проговорил Эдвард. Джонатан пожал плечами без малейшего сожаления.

Эдвард уехал через неделю.

— Вы тянете, Рейверн.

Один говорил слишком серьёзно, категорично, совершенно не сомневаясь в своей правоте, и больше всего раздражало то, что Рейверн даже не мог ничего ему возразить.

— Я знаю. — Коротко, немного устало. Он сложил пальцы под подбородком и уставился в стену, буравя взглядом однотонные обои, будто те должны были встать на его сторону. — Но она не готова.

Раздражение Одина волной пронеслось по кабинету, взметнуло шторы, зашелестело бумагами.

— Она никогда не будет готова, если вы не начнёте. У вас есть год. И время не станет ждать, когда будете готовы вы.

Рейверн так же смотрел в стену.

— Вы предлагаете мне повесить королевство на несовершеннолетнюю девчонку, которая не способна разобраться даже с собственными романами!

— Тем не менее Гардиан Арт оставил всё ей.

Рейверн тихо рассмеялся, поднимая брови.

— Вы лезете в чужие бумаги, а я даже не удивлён! — Он откинулся в кресле, всё ещё не поворачиваясь. — Его величество принимал множество странных решений, которые мне не понять.

— И поэтому вы решили, что умнее и дальновиднее его?

— Сколько вы здесь, Один? — Рейверн наконец развернулся к Одину, глядя на него с раздражением. — Неделю? Что вы вообще можете знать?!

— Я знаю всё, Рейверн. Поэтому я здесь. И поэтому я говорю сейчас с вами.

Рейверн вздохнул, запрокинул голову назад и снова посмотрел на Одина, который стоял у окна неподвижно, будто исполинская статуя. Его лицо было бесстрастно, но тусклый свет отчерчивал жуткие гримасы из глубоких морщин.

— И что же вы знаете такое, что неизвестно мне? Поведайте, Один!

— Произошло убийство, о котором вам ещё не успели сообщить. Погиб отшельник, не важная персона, так что вам сообщат хорошо, если сегодня. А ведь его смерть — важная деталь: он был аурником.

— Убийства происходят каждый день, Один. Или вас так удивляет то, что кто-то смог победить аурника? Они не бессмертны и уязвимы.

Молния сверкнула прямо перед глазами, и торшер разлетелся на части. Сверкающее копьё в руке Одина трещало от переизбытка энергии.

— Вы знаете, о чём я говорю, Рейверн, но продолжаете делать вид, что вам плевать! Только вы тоже смертны и уязвимы. Хотите, чтобы он пришёл сюда? Он придёт, не сомневайтесь.

— Кто придёт? — с нажимом спросил Рейверн. — У вас есть хоть что-то, кроме голословных заявлений?

— Вы считаете, что я голословен?

Один медленно подошёл к столу, глядя на Рейверна сверху вниз. Тот поднялся.

— Да.

С вызовом. Один даже усмехнулся. Глаз его блеснул — и копьё засверкало с новой силой. Резкий пас. Рейверн не успел отскочить, как тяжёлая рука схватила его за плечо, и мир на мгновение потух…

Потух, чтобы разгореться серым пламенем, забиться в нос, в рот, в горло вместе с запахом горящей ткани и плоти и заставить от неожиданности пригнуться к земле. Дым заслонял глаза, на ладонях и коленях серел пепел, сажа покрыла до блеска вычищенные ботинки. Рейверн выпрямился, откашливаясь, и огляделся.