В шумном зале открытые двери — как выстрел. Резко, метко, на поражение.

Мир замер и больше, казалось, не двинется.

У неё чёрное платье, локоны струятся по острым открытым плечам. Она выглядит как фарфоровая кукла, но с кроваво-алыми губами и взглядом убийцы. Лиф, в абсолютно чёрном костюме, держит её за руку, переплетая их пальцы. Свободной рукой она откидывает волосы назад. Её улыбка изгибается едва заметно, пока она оглядывает всех вокруг, проверяя произведённый эффект и будто бы на мгновение дольше задерживаясь на Эдварде, и он готов поспорить, что в этот момент что-то в её взгляде меняется. От этого по спине бежит холод, и он понимает, что капкан захлопнулся. Он попал в ловушку, и живым отсюда ему не выбраться.

Эдвард отвернулся, делая вид, что ему и дела нет до этого, но щёки всё равно предательски горели. Звонкий голос Лифа — он, должно быть, приветствовал всех прибывших — бил по ушам. На застенчивый вопрос оказавшегося рядом знакомого: «Ты в порядке?» — Эдвард кивнул и залпом осушил бокал. «Да, только теперь хочется чего-то покрепче».

Ему казалось, что ещё бокал — и он сойдёт с ума. Он хотел утопить в вине разочарование и сломанную надежду, но топил только себя самого. Его кровь горела, выжигая алкоголь, и всё оставалось бессмысленным: голова не тяжелела, мысли не путались, и лишь до тошноты чёткие образы преследовали, что бы он ни делал. Взгляд сам, не подчиняясь разуму, стремился в абсолютно красную ложу в центре зала, где собралась свита Лифа. Облачённые в чёрное, они привлекали внимание, выделяясь среди цветастых гостей, и казались ненастоящими, потому что происходящее в ложе не могло быть настоящим. Не могли быть настоящими ни рука Лифа на плечах у Хелены, ни её покровительственная улыбка, ни внимательный взгляд.

Эдвард нехотя смотрел на это, обжигался, как мотылёк о раскалённую лампу, но ничего не мог с собой поделать, и рано или поздно взгляд возвращался к ярко-красному пятну с чёрными силуэтами на нём. Желудок болезненно сжимался всякий раз, и в один момент Эдвард понял, что еще один такой спазм может стать последним, и лучше, если это будет не в зале.

Легче не стало.

Эдвард бесцельно шатался по коридорам, пытаясь понять, почему судьба так посмеялась над ним? Почему именно сегодня? И почему, несмотря ни на что, его всё равно тянуло к ней, если все её действия и, казалось, сама Вселенная кричали ему: «Отступи! Это не твоё!»

Эдвард замер, задумчиво почёсывая макушку. Ветви вишни стучались в окно, что-то отчётливо напоминая, но он не мог понять, что именно. И только он хотел отпустить мысль и уйти, как послышались шаги, шуршание платьев, разговор в полголоса, и Эдвард отчего-то замешкался. Призрачная надежда сверкнула молнией перед глазами, и он вдохнул поглубже, расправил плечи, встряхнулся, повернулся как ни в чём не бывало и… Столкнулся с двумя девочками. Рыженькие, кудрявые, с игривыми карими глазками они смотрели на него со всем воодушевлением.

— Сэр Керрелл! — воскликнула одна, широко улыбаясь. Эдвард кивнул в знак приветствия обеим. Девочка засмеялась и, переглянувшись с сестрой, спросила, накручивая локон на палец: — А вы со мной потанцуете сегодня?

Она поджала губки, глаза её раскрылись шире, и Эдвард, смутившись, даже не нашёл, что ответить. Просто пожал плечами и совсем неуверенно кивнул. Но девочкам хватило и этого. Подпрыгнув на месте, они с сияющими улыбками полетели дальше по коридору, кажется, крикнув «увидимся», но слова их уже не доходили до Эдварда.

Он, поникнув, плёлся обратно в зал. Только он виноват в том, что нафантазировал несбыточное. Никто другой.

Оставалась всего пара шагов, золотой свет уже очертил границы на полу. Эдвард глубоко вздохнул, покачал головой, поднял глаза… и замер как вкопанный. Хелена вопросительно изогнула бровь. Она стояла в паре метров от него, держа в руке зеркальце, плечи были напряжены, а взгляд — выжидающе холоден.

— Привет, — выдохнул Эдвард, внезапно потеряв все слова.

— Здравствуйте, сэр Керрелл, — её голос звучал сухо.

Она убрала зеркало в сумочку и собиралась уйти, но Эдвард выпалил, глядя на неё во все глаза:

— Давай поговорим!

— Я не хочу ни о чём с вами разговаривать, — коротко отозвалась Хелена и было отвернулась, но Эдвард схватил её за руку.

Тут же от ладони до локтя прошёл болезненный разряд холода. Эдвард отшатнулся, поднимая руки перед собой.

— Не смей меня трогать!

— П-прости! — замотал головой Эдвард. — Прости! Просто… Ты с Лифом, да?

Он смотрел ей в глаза, пытаясь найти там ответ. Но вместо этого встретил лишь ненависть к себе и что-то похожее на… боль? Он не был уверен, а она не дала даже шанса понять.

— Какое тебе дело, Керрелл?

— Но он ведь… Все знают… Плохой…

— Кто тебе сказал?! — выкрикнула Хелена, и Эдвард подавился несказанными словами. — Твой брат?! Что он ещё тебе рассказал? О том, как лезть не в свои дела?

— Я всего лишь… — промямлил Эдвард, отступая ещё на шаг, но она уже его не слушала.

— Не трогай меня, Керрелл! Не лезь ко мне и в мою жизнь. Даже… Даже не смотри на меня. Я знаю поимённо всех, кто делает это так же, как ты, смотрит исподтишка. И я знаю, чего они хотят! — она тряхнула головой, морщась. — И если ты один из них, я даже знать тебя не хочу. А если ты считаешь себя особенным… — она покачала головой. — Просто оставь меня в покое. Позволь мне разрушать свою жизнь самой.