Широкий шерстяной воротник под вытянутой мордой дрожал, словно на ветру, хотя Арди не чувствовал ни единого дуновения, если не брать в расчет жаркое дыхание исполинской волчицы. А еще, так же, как и у тролля, в центре её лба пылал кристалл. Только не красного, а синего цвета.

— З-здрав-в-вств-в-вуйте, — заикаясь произнес Арди.

Волчица склонила голову на бок и её ледяные глаза, каждый размером с небольшой пруд, посмотрели на охотника. Но не на него самого, а куда-то глубже. Туда, куда иногда приникали слова Скасти и Эргара.

Арди почувствовал холод внутри. Такой, о каком уже успел забыть. Выронив камень тролля, он обнял себя лапами, опустился на землю и прижал колени к груди. Глаза пытались закрыться, но охотник знал, что нельзя поддаваться, нельзя засыпать. Как бы ни было холодно, надо терпеть и ни в коем случае не засыпать, а еще, если вдруг станет жарко — то это лишь обман, холод никуда не отступит и…

Все закончилось.

Волчица отвела взгляд и с губ охотника перестали срываться облачка пара, а подобие когтей на лапах вернули прежний, розовый оттенок.

— Забавно, что ты попал сюда, удачливый детеныш, не слыша…

— Так вы меня сами позвали, — перебил Арди, а затем, когда волчица резко обернулась в его сторону, то, выронив коготь и кристалл, схватил лапами собственный рот, но как это уже бывало прежде — язык поймать не успел.

Подумав, но так и не убирая ладоней, промямлил:

— Пфифе.

Старый охотник и Эргар учили его никогда не перебивать, но порой сдержаться оказывалось выше его сил.

Волчица опустилась и принюхалась.

— Ты меня слышишь, дитя человеческой самки?

Она говорила, не открывая рта и не двигая губами, но при этом Арди отчетливо слышал каждое её слово, хоть при этом и не понял половину сказанного.

— Я матабар, — просипел охотник, все же убрав лапы ото рта. — и я не знаю, кто такие человеки.

Волчица, кажется, чуть улыбнулась, после чего наклонила голову и прикоснулась камнем до лба Арди. Что произошло — он не понял, просто вот только что он сидел на попе около огромной волчицы и из провала в вышине лился свет Духа Ночи, а вот уже он лежит рядом со странным существом, а пещеру заливает свет Духа Дня.

Дул ветер, чуть завывая среди белоснежных камней и снежных узоров. Погас свет внутри хижины из ледяного стекла и таких же деревьев. А еще Арди не чувствовал ни угрозы, ни беспокойства. Ему было хорошо и тепло. Как… как под… одеялом? Да, кажется так называлось то, чем он укрывался в пещере Эргара. Шкуры козлов и козерогов, сшитые их же жилами, назывались одеялами.

— А где волчица? — спросил Арди, потирая глаза.

Кажется, он только что прекрасно выспался, что, вообще-то, весьма значительная редкость. Не такая, как искренний и честный ответ, но… Постойте. А откуда он знает, что искренний ответ на вопрос — большая редкость?

Ладно, не важно, это все мысли завтрашнего дня.

Существо рядом с Арди улыбнулось и провело пальцами-когтями по его волосам. Да! Это была не шерсть, а волосы. Они у него постоянно отрастали и Эргар отрезал их когтями, чтобы те не лезли на лицо. Точно — у него имелось лицо. А еще…

Арди поднял лапы… вернее — руки. Да! У него имелись руки и ноги! Такие же, как и у той, что сидела рядом с ним. Только его руки выглядели более… рукастыми, а вот у неё — покрытые шерстью, больше напоминавшие странные волчьи лапы. Как руки, так и ноги, ну или, все же, лапы… передние или задние, а может, вернее сказать, верхние или нижние.

Её морда или лицо… оно было одновременно схоже с тем, что охотник видел в собственном отражении на ручьях и озерах, но при этом сохраняло явные волчьи черты — все тот же длинный нос, густая шерсть, высокие, длинные уши и маленькие глаза. Теперь уже не ледяные, а ярко синие.

Но больше всего Арди заинтересовала странная шкура, в которую оделась волчица. Та крепилась на плечах поверх воротника из материала не похожего ни на кожу, ни на звериные шубы. А еще она носила… медальон? Да, кажется, это так называлось. На её шеи покоилась цепочка, увенчанная медальоном. И длинные волосы-шерсть, свитые в две косички, опускались вниз.

По центру лба странного существа все так же виднелся синий камень, только теперь он был обрамлен в… как же… ах да! В диадему. Камень оказался прямо по центру диадемы.

— Откуда я знаю столько новых слов? — спросил Арди скорее у самого себя, чем у нового собеседника.

— Я решила, что Эргар немного перестарался, пытаясь сделать из тебя того, кем ты не являешься, последний детеныш, — даже голос у неё звучал одновременно по-звериному и нет. А еще она все так же не двигала губами. Да, теперь охотник был уверен — та огромная ледяная волчица и это странное существо — одно и тоже… м-м-м… одно и тоже нечто! — Я не стала полностью забирать сказанное им — ибо это не мои слова, а ты не мой ученик, но, все же, так, мне кажется, лучше.