Кстати, еще один, немаловажный пункт. Ардан не представлял особой угрозы для Плащей. В этом он отдавал себе прекрасный отчет. Видел их в деле. Но при этом с ним постоянно находилась Цасара. Наверное — сильнейшая и самая опасная из группы. Сперва он думал, что её поставили следить. Но, с другой стороны, возможно не следить…

И все это, если сложить, означало, что Плащи не только похитили Ардана, но и попутно… защищали его от кого-то. Он словно был мячом в игре, за который сражались две группы. И если одну группу он знал, то вот вторую…

Арди посмотрел в глаза Йонатану.

И тот понял. Понял, что Ардан понял.

Корносский дернулся рукой к револьверу, но застыл, удержав пальцы в миллиметре от железа.

— Ты чего, начальник? — удивился Молчун.

Йонатан спокойно убрал руку от оружия и кивнул в сторону Ардана.

Молчун взглянул на лицо юноши и тоже напрягся, как и Длинная Шея, и только Цасара с Катериной сохраняли спокойствие. Стрелок, потому что опять заснула, а вампир, как всегда, лежала надвинув на лицо шляпу, да еще и на верхней полке.

— Парень, ты взгляд-то потупи, — прошипел, не хуже вампира, Йонатан. — С такими умными гляделками в Метрополии долго не живут.

— Но…

— Что понял или, как тебе кажется, ты понял, держи это все при себе, — Корносский его даже не слушал. — Тебе надо знать только одно. Твоя семья в безопасности. Две группы наших всегда рядом с ними. А самого тебя ждут на коронации, после чего — в Большом. И это все, что тебя касается.

Ардан промолчал. Йонатан достаточно доходчиво сделал ударения на нужных словах.

На какое-то время в купе повисла тяжелая тишина. Стучали колеса, гремели поршни, за окном уже давно исчезли степи и прерии, сменившись лугами и лесами, небольшими деревушками и поселками, пролетавшими мимо станция за станцией.

Но Арди не обращал на это внимания. Он пытался решить задачку, но понимал, что у него по прежнему не хватает данных. И это… интриговало.

Он любил головоломки.

— Б**ть, парень! — не сдержался Йонатан. — Столько хороших ребят полегло, чтобы тебя довезти!

— Начальник, полегче, — спокойно произнес Молчун. — Ард правильный малый. Трусливый немного, но со стрежнем. Не пропадет.

— В жопе своей он не пропадет, — огрызнулся Корносский. — особенно когда его за неё схватят… Проклятье, парень! Только не вздумай мне это просрать!

И он потянулся куда-то внутрь нагрудного кармана плаща. Ард напрягся, но, судя по всему — зря.

Длинная Шея схватил руку Йонатана и спросил:

— Ты уверен?

— А ты против?

— Не знаю, — Шея смерил Арда оценивающим взглядом. — Молчун прав. Парень трусоватый. Я бы даже сказал плутоватый. Да и юный совсем. Кто знает, как его жизнь слепит. Тратить на него офицерскую метку…

Что такое «офицерская метка» Ардан не знал, но прозвучавших слов оказалось достаточно, чтобы Цасара приподняла шляпу и заинтересовалась происходящим.

Йонатан задумался на пару секунд, после чего скинул руку Шеи.

— Не хочу, чтобы наши труды пропали зря, — сказал он и достал из кармана черную монету. Чуть больше, чем монета ксо, а вместо герба Империи на ней красовалась гравировка Второй Канцелярии — щит. Просто щит. Самый обычный. Круглый. С заклепками по канту. И больше ничего.

Йонатан вложил монету в ладонь Ардана.

— Если когда-нибудь окажешься в заднице, — вкрадчиво произнес он. — в такой большой, крепкой, полной говна, вонючей заднице. Когда совсем не будет другого выхода — покажи человеку, принимающему решения, эту метку.

Арди чувствовал, что Плащ говорит искренне и не врет.

— Спасибо, — ответил он и убрал монету в карман.

Больше, вплоть до самой Метрополии, они не проронили ни слова.

Глава 30

В приглушенном предрассветном свете Ардан пробудился от дремоты. Мягкое покачивание паровоза и ритмичный стук колес по рельсам убаюкали его, и юноша погрузился в глубокий сон. Но теперь странное ощущение, словно он одновременно пытался прочесть десять разных книг, заставило его приподняться и откинуть тяжелый полог неги со своего сознания.

И стоило только это сделать, как в окне перед ним открылось зрелище, от которого перехватило дыхание.

На горизонте ожили силуэты монументальных сооружений, по форме и величию не похожих ни на одно из тех, что он когда-либо видел. К небу амбициозно тянулись высоченные громады из монотонного серого материала — диковинного камня (как он узнает позже — это называлось бетоном).

Исполины возвышались, сверкая окнами, в которых отражались оттенки рассветного неба. Восьми-, десяти- и даже шестнадцатиэтажные, эти чудеса архитектуры бдительно охраняли столицу, просторы которого раскинулись далеко за пределы даже таких зорких, как у Ардана, глаз.