Если Зейд не отвечает, решаю отправиться к единственному близкому человеку в Италии – Алине, выговориться. Может быть, мне станет легче, подруга подберёт нужные слова. Я одеваюсь и выхожу из дома, Амирхан сидит в машине. Мужчина откинулся на сиденье и курил.

Я чётко вижу профиль его колоритного лица, подсвечиваемый светом от экрана в авто.

На улице уже было темно. Я замерла. Без разрешения Зейда Амирхан не повезет меня к подруге. Зейд либо не ответит, как и мне или ответит Амирхану, и тогда это будет подтверждение, что я стала обузой.

Недолго думая и поддаваясь запретному соблазну, я огибаю машину сзади и забегаю в тёмный переулок. За время жизни тут я хорошо освоилась, ориентируюсь прекрасно на местности.

До дома Алины идти всего минут пятнадцать, не больше, со мной не может ничего случиться.

Через пять минут я поняла, что идея была плохая. Я постоянно плакала и была не в состоянии здраво мыслить, быстро заблудилась и оказалась в плохо освещённом переулке.

Стояла и не знала куда идти.

Достала телефон и построила маршрут до дома Алины. Сегодня я не успела зарядить телефон, и он садился. У меня осталось пять процентов зарядки. Невероятно мало.

Я пошла быстрым шагом, постепенно переходя на бег. Хотела сократить дистанцию.

Бежала так быстро, как никогда в жизни. Сердце билось как в последний раз.

В темноте я не заметила бордюр, очень неожиданное явление для Италии. Полетела вниз, тормозя коленками и сдирая кожу с них. Адская боль обожгла руки и ноги.

– Ай! – Звонкий крик привлёк внимание проходящих мимо девушек. Они подбежали ко мне и помогли встать.

– Ты в порядке? – телефон окончательно сел.

– Наверное. – Ответила я, поправляя сарафан. – У меня хреновый день, и я заблудилась.

– Дай обниму. – Не очень трезвая девушка заключает меня в свои объятия. Становится немного легче. – Пошли с нами, мы гуляем по Риму, пьем и проклинаем мужчин.

Мне уже было всё равно.

Я была согласна на всё.

Зейд.

У меня жутко разболелась голова от сладких благовоний.

Марго хлопает ресницами, рассматривая чемодан с наличкой, делая вид, что не понимает, что я ей говорю. Кажется, её слишком долго ебали в уши, потому что она ничего не слышит.

– Повторяю последний раз. Блядушник этот прикрыт. У тебя два часа, чтобы собрать шмотьё и свалить из Италии. Пособие на старость в чемодане. – Открываю окно, чтобы пустить воздуха в царство порока. Нужно валить, пока я не провонялся шлюхами.

Женщина наконец оживает.

– Это всё из-за белокурой? – Старая ещё и умом повредилась, решила, что имеет право задавать мне личные вопросы. – Я как увидела её, поняла, что проблемы будут из-за неё. Красивая очень. Такие сводят с ума взмахом ресниц. Я таких, как она, называю вечными девственницами. Скромняжки.

Закуриваю.

– Марго. – Делаю паузу. Выдыхаю дым. – Ты долго и хорошо трудилась на этом предприятии, поэтому тебя не разобрали на детальки как лего, не упаковали по пакетам и не вывезли за город, удобрять розы в моём новом семейном особняке. Хотя, сад планируется большой и говна на удобрение требуется много.

Подхожу к ней и стряхиваю пепел прямо ей на голову. Хочу напомнить старой шлюхе, что, если ей брезговали пользоваться последние пять лет, это не значит, что она перестала быть шлюхой.

– Открывая свой рот и высказывая никому не нужное мнение о моей жене, ты заставляешь меня передумать.

Тварь бледнеет. До неё не дошли ещё последние новости.

– Прости. – Выдавливает она. – Мы соберем вещи и улетим этим же вечером.

– Конечно. Мой человек проследит. Если надумаешь вернуться, сядешь на пожизненное вместе с дочкой. Я устрою не забываемые каникулы Лере на зоне. Недавно посадили твоего бывшего клиента Торро, того самого, кому ты брюхо вспорола, и он ищет себе тюремную шлюшку.

Марго не нужно повторять дважды. Молча встаёт и уходит.

Денег, что я ей дал, хватит с лихвой и её внукам, хорошее выходное пособие для такой, как она. Старая блядь мне не нравится, но работала она исправно и никогда не предавала, поэтому я отпускаю её с миром. Я умею платить за верность.

– Зейд. – В комнату заходит Серхео, мой помощник. – Карризи прислал своих людей, просит тебя приехать к нему. Просят настойчиво.

Ожидаемо.

Закрываю глаза и улыбаюсь.

Карризи не находит себе покоя, считая, что я вышел из-под контроля, что правда. Но он начинает суетиться, пытаться прижать меня, напугать. Только чем?