На поляне всё звенело, шутило, суетилось, перемещалось. Жрецы и жрицы ходили туда-сюда с сумками, торбами, стопками глиняных мисок, аккуратно переносили мешочки с чем-то звенящим. У большого кострища в центральной части вырубки с верещанием носилось кругами несколько малышей, за ними присматривали беременная жрица, седовласый старик и жречонок лет пятнадцати. Что-то странное было в этом кострище, но дракон не разглядел, что именно — лишь отметил, как царапнула какая-то неправильность. Иногда кто-нибудь из детей подходил к кострищу и серьёзно разглядывал его, словно размышляя, стоит ли обмазаться золой, а потом решал, что нет, не стоит, и убегал играть дальше. Жрецы не мешали и не помогали детям.

Пахло прелой листвой, грибами, зерновым варевом, кожей, влажной корой. Все вокруг были в голубом, и вырубка казалась усыпанной очень непоседливыми незабудками, а может, крокусами. Где-то среди мельтешения, наверное, была Фодель, но как Илидор ни вертел головой — не находил её. Просто удивительно, как много народа на этой вырубке! Никак не могло столько людей умещаться в небольшом Храме Гимбла! Однако Илидор приметил несколько жриц и жрецов, которых ему доводилось встречать в подземьях. Один раз дракону показалось, что среди людей он видит гномку в серой мантии, Илидор вздрогнул всем телом, помотал головой, потёр виски. Разумеется, никакой гномки на поляне не было.

— Вон, смотри, — Йеруш дёрнул Илидора за рукав и указал глазами на северную сторону вырубки. — Это к слову о людях-растениях, а может, о тварях!

Там, куда указывал Йеруш, стояли полукругом пятеро молодых жрецов и жриц, а перед ними, тоже полукругом, — страннейшие существа, которых Илидору доводилось видеть. Они выглядели как пугала ростом с человека, сплетённые из светло-коричневых прутьев разной толщины. Лица, сухощавые тела, одежда — штаны и рубашки, пояса и наплечники, волосы — длинные, короткие, косицами и хвостиками — всё было сплетено из лозы, при этом на лицах отражалась живейшая мимика, волосы покачивались, одежды спадали складками. Живые существа, сплетённые из лозы — как, в кочергу, подобное вообще возможно?!

Илидор стоял, разинув рот, и пялился на дивных существ.

В сторонке, шагах в трёх от круга, образованного жрецами и плетёными существами, сложив руки на груди с выражением торжественным и важным, стояла бой-жрица Рохильда. Она посматривала попеременно то на жриц и жрецов, то на сплетённых из веток созданий, нетерпеливо пожёвывала губами, перебирала пальцами, тяжело переступала с ноги на ногу.

— Это шикши, — пояснил Найло, ни самом деле ничего не поясняя. — Храм хочет, чтобы они поддержали его на толковище.

— Чего им на чём?

— Илидор, не верти головой, слушай меня, а то я уже хочу прибить твою голову к тележке и катить её перед собой. Да, это очень удачная идея, очень успокаивающая, как ты смотришь, дракон, на то, чтобы я оторвал тебе голову и прибил её к тележке?

— Тут есть тележки? — восхитился Илидор. — Слушай, а где Фодель, она не ушла ни с какой миссией к этим шишкам или к чему там ещё?

Сплетённые из лозы создания, постояв-помолчав, медленно отступили назад и вскоре растворились в лесу, а жрецы и жрицы остались на прежнем месте и, открыв рты, слушали Рохильду. Та им что-то вещала, делая картинные плавные жесты, со значением причмокивая губами и выпучивая глаза.

— Так, дракон, — Йеруш развернулся так резко, что ахнулся об Илидора плечом. — Дракон, ты не думай, что этот лес такой утю-тю и эге-ге. В Старом Лесу живёт целая прорва народцев, у каждого к каждому есть какие-то счёты, а тут сверху на всё это падает Храм и говорит: вы знаете, у вас тут есть наша любимая башня с важным захоронением, и, кажется, из этой башни вы нас попёрли много лет тому, так вот теперь мы хотим, чтобы ваше толковище позволило нам забрать её обратно. И было бы нехудо, чтоб вы все попутно поверили в величие отца-солнца. Это довольно так себе затея, ты понимаешь?

— Ага, — согласился Илидор.

Он, видимо, слышал что-то своё в словах, которые произносил Найло, поскольку всё плотоядней улыбался и всё пристальнее рассматривал носившихся по поляне жрецов.

— Илидор! Илидор, ты дракон или бабочка? Почему у тебя внимание как у бабочки, а? Храм — это очень серьёзно, Старый Лес — это очень недружелюбно, а верховный жрец Юльдра — вовсе не дурак. Ты слышишь меня?

— Так где Фодель? — Илидор снова обернулся к Йерушу. — Давай, скажи! Где ты в последний раз её видел?

В Гимбле дракон и жрица так толком и не раззнакомились, но образ круглолицей черноволосой Фодель исправно согревал драконью память. Не то чтобы жрица как-то повлияла на решение Илидора отправиться именно сюда, но мысль о новой встрече весьма радовала дракона, и он бы расстроился, окажись сейчас, что его приятельницу-жрицу уволокло в чащобу какое-нибудь плетёное чучело. Расстроился и рассердился, а сердитый дракон…

— Да где-то тут Фодель, сказал же! — отмахнулся Йеруш и за руку потащил Илидора вперёд.