Лозовые шары остановились и… встали на ноги. Длинные лозы с тихим, не древесным шорохом втягивались в плетёные тела, наматывались на пояса, притворялись штанами, наплечниками, длинными волосами.

Шикши!

Илидор вцепился в меч так, что закололо в запястье, шикши остановились в десяти-пятнадцати шагах перед ним. Дракон в первый миг растерялся — кочерга его знает, что сейчас нужно и правильно сделать, котули только шипят позади него, и хрен пойми, на шикшей они шипят или просто так, в пространство, от избытка чувств. Оборачиваться и проверять Илидору совсем не хотелось — выпускать из виду шикшей не выглядело хорошей идеей.

Заминка длилась миг, другой — а потом шикши, ссутулившись и потряхивая лозами-волосами, двинулись на дракона. Илидора захлестнул неуёмный и яростный восторг: угроза, опасность, снова кто-то не рад ему, снова можно кому-то набить лицо, пусть даже оно и деревянное по пояс!

— Это какая захухрая шпыня раззявила свои корявкалки на храмовых животных? — завопил дракон, поднимая меч. — Какая деревянная херовина сейчас получит поджопника мечом по всей своей херовине?

Шикши остановились, один даже попятился. Дракон рассмеялся восторженным и нездоровым смехом, рявкнул во всё горло, низко и злобно, по-звериному, крылья с хлопком развернулись у него за плечами, ещё шаг, замах — и дракон даже не уловил момент, когда трое шикшей свернулись в три шара и раскатились от него в разные стороны.

Не ожидавший такой подлянки Илидор сбился с шага и завертел головой, но шикши не стали нападать ни на него, ни на котулей — подскоками покатились прочь, запинаясь о кусты и бестолково виляя туда-сюда.

— Ну вот, — расстроился дракон и опустил меч.

Три шара из лозы зигзагами катились всё дальше и дальше, пока наконец не встретились друг с другом, уже шагах в пятидесяти от дракона, и тогда, словно почувствовав себя наконец уверенно, припустили вдаль дружно, резво и споро, уже не виляя и не подпрыгивая.

— Я ведь впервые в жизни ругался по-эльфски, — с досадой сказал улепётывающим шарам Илидор. — А вы даже не попытались набить мне лицо.

За спиной дракона не то воинственно, не то испуганно шипели котули.

***

В этот вечер, после прибытия в посёлок ездовых насекомых, которые назывались волочи-жуками, Илидор наконец увидел вожака местных котулей –кочерга его знает, откуда он взялся в посёлке или где сидел до сих пор. Это оказался серо-белый котуль средних лет, короткорукий и широкоплечий. На груди он носил подвеску с клыком какого-то зверя, с которым Илидор бы не хотел повстречаться, и говорил шершавым низким голосом, похожим на раскат простуженного грома.

— Друг Храма Илидор, — котуль-вожак раскинул руки, показывая отсутствие дурных намерений. — Прайд удовольствован видеть тебя своим гостем сегодня. Прайд пригнал ездовых животных, обещанных Храму.

— Животных? — одними губами повторил Илидор.

Волочи-жуки, словно поняв, что говорят о них, дружно повели вверх-вниз короткими головёшками. Стоявшие рядом жрецы, Юльдра, Ноога — все они выглядели исключительно довольными.

— Прайд подготавливает Храму провожатых в дорогу, подготавливает в дорогу еду, обереги от оборотней и чесалку для спины из волчьих когтей в подарок верховному жрецу Юльдре.

Упомянутый прижал ладонь к груди и рассыпался в заверениях величайшей признательности.

— А-а-да, — пробормотал себе под нос Илидор. — Здорово. Прекрасно.

— И прайд мирно просит Храм довольствовать прайду вразумляторов, которые будут говорить с нами про батьку-солнца. Научив нас хорошо говорить про батьку-солнце, Храм будет уверствован, что дочери и сыны прайда понесут истории про Храм в другие земли прайда, и то для всех будет хорошо.

Давая возможность жрецам перешептать эту просьбу, вожак обернулся к дракону.

— Ты долженствуешь узнать, друг Храма Илидор, что прайд не гордится своим сыном Ньютем сегодня. Прайд измыслит поведение Ньютя. Быть может, прайд завялит этого негодного кота на солнце.

— Да зачем так-то, — пробормотал дракон и умолк, споткнувшись об удивлённый взгляд Ыкки. — М-м-м, друг Храма Илидор был радостен гостить в прайде и, гм, будет радостен видеть своих друзей-котулей снова в любое время.

Вожак выглядел очень довольным ответом дракона. Юльдра и старшие жрецы завершили свои краткие перешёптывания, и вожак пригласил гостей под свой навес, чтобы угостить холодным молоком и пересказать важные вести. Дракон шёл, прихрамывая: беготня по лесу с расцарапанными ногами даром не прошла. И ещё на него, наконец, навалилась усталость всего этого безумно безумного дня.

Навес вожака оказался самым обычным, небольшим, с брошенными наземь соломенными подстилками и парой ящиков. Всех отличий от любого другого навеса — развешанные там-сям крашеные скелетики рыбок и страшно истрёпанная пыльная волчья шкура на полу. Вместе с Илидором под навес вожака потащились не только жрецы, но и многие котули.

Дракон, уже мало что соображающий, принял кувшинчик холодного молока, который вожак достал из ящика в полу (молоко, судя по вкусу, было козье, хотя одни лишь старолесские хрущи ведают, где эти котули держат коз) и честно попытался осмыслить все те бессвязные хваления себя и Храма, которые исторгал вожак. Жрецы слушали его с большим и явным удовольствием.