Дракон шевельнул губами во сне — какое-то одно слово, а может, короткое имя. Йеруш нахмурился, заметив, что в золотых локонах Илидора запутался длинный соломенный волос. Он прямо-таки вызывающе блестит в лучах восходящего солнца.

— Хочу ли я понять, что ты тут устроил ночью? Или я совсем не хочу этого знать? — Спросил Йеруш у спящего дракона и отвернулся, уставился на озёрную гладь.

Потом моргнул, помотал головой и посмотрел ещё раз. Потом привстал на цыпочки, выругался, схватился за голову и бросился расталкивать дракона:

— Илидор! Илидор! Ты посмотри, что там! Посмотри, что ты нашёл в воде! Проснись, твою бзырю!

На дне Потерянного Озера, через серо-прозрачную толщу воды виднелась часть скелета — невероятно гигантские, каждый размером с целого Йеруша Найло, позвонки древнейшего дракона.

— Мы с вами прибудем последними, — Юльдра выхаживал туда-сюда по шатру. — На меня обращено всевозможнейшее внимание, а вы — самые сильные из тех, кто остался. Вы мне потребуетесь, чтобы прибыть благоприятственно, поскольку неведомо, что взбурлит к тому времени вокруг.

Кастьон и Базелий одними глазами следили за верховным жрецом, который вышагивал туда-сюда по большому храмовому шатру.

— Однако на вас возлежит задача составить наставление всем прочим, кто успевает прибыть к Башне. Составить их требуется таким образом, чтобы без уточнений и разносмыслиц наши братья и сёстры понимали всевозможнейшие свои задачи.

— Не нравится мне идея отправлять их сгонами, — покачал головой Кастьон. — Пусть и под видом торговцев — вдруг грибойцы не такие уж дураки? Вдруг они кого-нибудь запомнили с того, первого сгона?

— Не думаю, что это стоит взволнования, — махнул рукой Юльдра. — Даже местные люди весьма невнимательны. Даже самые сообразительные из них, смогшие стать на путь отца-солнца. Даже они умудрились упустить из-под присмотра сначала эльфа, а потом дракона! Ужаснейшее упущение! Но следует ли нам возверить, что старолесские грибы или ягоды более сообразительны и внимательны, чем старолесские люди?.. Ах, как же напрасно они упустили эльфа!

— Меня тревожат ворота, — перебил Базелий. — Если они ни перед кем не открываются, то есть ли смысл?..

— Ворота, да. — Юльдра остановился, сложил руки на животе и стал похож на хищника, подобравшегося перед прыжком. — Полагаю, ворота откроет либо слово жреца солнца, либо его кровь. Скорее, слово — зачем воину-мудрецу ослаблять своих союзников? Вероятственно, достаточно изречь перед воротами фразу из Постулата или одно из речений воина-мудреца, чтобы они открылись. Полагаю, было использовано заклинание сращения вроде тех, что весьма известны эльфам.

— Что-то я не слыхал, чтоб словами или кровью запирали двери, — усомнился Кастьон.

— Старолесье весьма удивляет своими необычными воздействиями, — поморщился Юльдра. — Впрочем, не исключаю, что можно перелезть стену и просто открыть ворота при помощи какого-нибудь обыкновеннейшего замка, которого старолесцы просто не знают и потому не понимают, как его использовать. Насколько нам известно, в Башню никто особо и не пытался проникнуть после того, как она была запечатана воином-мудрецом, разве не так?

— Предлагаю направить с первой группой побольше котулей, — снова встрял Базелий. — У Башни может быть дозор из местных. Если они не совсем идиоты, то отправили кого-нибудь присматривать за ней.

— Очень важное замечание, — оживился Юльдра. — Включите его в наставление, которое передадите с проводниками. Донесите до Букки, что после навещения ближайшего прайда с наставлениями он обязан вернуться и пребывать в лагере у Четырь-Угла вместе с другими котулями, которые известны старолесцам как наши провожатые. Они всенепрепятственно должны быть на виду.

Жрецы массово покидали лагерь Храма в посёлке Четырь-Угле — уходили и уезжали по людским селениям, как было объявлено волокушам. Дескать, близится толковище, нет надобности жрецам ждать его именно здесь — они несли свет солнца истово и терпеливо, теперь могут и отдохнуть в таких местах, где им рады больше, чем в волокушинском посёлке. Волокуши с изрядным подозрением смотрели на то, как уходят из лагеря люди, но дозорные подтверждали: уходят ровно по тем тропам, по которым следует идти в людские или котульские поселения. Ничего подозрительного. Ничего.

Одна только шебутная дурочка Нить, напрочь позабыв своё место и свои обязанности в стае, таскалась за дозорными и твердила, что им нужно следить за теми, кто остался в храмовом лагере, поскольку жрецы совершенно точно что-то задумали. Старший дозорный, высокий волокуш с роскошными бурыми крыльями, даже не удостаивал её ответом. Одним лишь взглядом рассказывал всё, что ей следовало помнить и понимать. Взгляд был направлен то на перевязку, фиксирующую повреждённое крыло Нити, то за её плечо. Нить понимала всё, что ей хотят сказать, но была совершенно уверена: жрецы что-то задумали, что-то очень злое и неправильное. Ей достало единожды соприкоснуться с образом мыслей и действий жрецов, чтобы не верить в то, что они согласятся просто последовать слову, сказанному старолесскими народами.