Занятие мое было прервано стуком входной двери. Я поднял голову от стола: Машка. Тащит мне очередной конвертик. У-у-у! Когда же это кончится?

— Владимир Антонович, там слуга у ворот стоит, говорит, что велено ему ответа дождаться.

Вот же пакость!

На узком голубом конверте был отпечатан знакомый герб. Баронесса Сердобина изволила вспомнить о мещанине Стриженове. Да, от такого письма не отмахнешься, придется читать и отвечать.

«Владимир, наша последняя встреча закончилась не вполне удачно. После я много думала о себе и о вас, и пришла к выводу, что была неправа. Надеюсь, вы простили мне тогдашнюю чрезмерную экспрессивность. Но даже если нет, буду рада видеть вас в будущую пятницу в своем загородном имении в шесть часов пополудни. Наденьте смокинг. Будет приятная компания, и я надеюсь искупить перед вами свою вину. Александра».

Вот так вот: эта дама решила, что теперь, будучи без пяти минут князем, я становлюсь для нее интересен. О каких бы то ни было чувствах речи не идет, у этой женщины по отношению ко мне наверняка присутствует лишь голый расчет. Но, думаю, актриса она неплохая, по крайней мере, не хуже Неклюдовой, и будет изображать в мою сторону не менее, чем интерес. И что делать? Идти не хочется, а отказывать нельзя. Опять же это чертово общество не поймет. Нет, был бы я уже князем — тогда возможны варианты. А мещанину подобных поступков не простят, нет.

Вздохнув, я принялся царапать на чистом листе:

«Александра, вам не в чем себя винить, так же, как мне не за что вас прощать. С радостью навещу вас. В предвкушении встречи, ваш Владимир».

Свернул письмо, вложил в конверт, запечатал и отправил Марию передать ответ. Встал со стула, прошелся по комнате, потянулся до хруста в спине и вернулся к столу. Размял пальцы, еще раз вздохнул и придвинул к себе очередной лист бумаги:

«Уважаемый Феофан Дормидонтович…»

Глава 11

Чего греха таить, на баронессу я заглядывался. Не настолько, чтобы тащить в койку или, как Вернезьев, под венец. Но она была умна, красива и очень, очень привлекательна для любого мужчины, который еще в состоянии интересоваться женщинами. Ну и та искра, та духовная общность, уже дважды возникавшая между нами во время танца вызывала вполне определенные желания. Тем более, что Сердобина, как я видел, была заинтересована в продолжении нашего общения. Что там она себе надумала — даже интересоваться не хотел, но поглядеть на итог было бы интересно. Правда, если бы баронесса так и не вспомнила обо мне, я бы горевать не стал. Помещица Томилина, к которой я стал захаживать через два дня на третий, вполне устраивала меня своим темпераментом, а так же тем, что, имея матримониальные планы в отношении меня, не пыталась их активно продвигать. Прагматичная женщина, вполне сообразующая свои желания с возможностями.

Но визиты к дамам занимали меня лишь постольку-поскольку. Я не хотел связывать свою жизнь ни с одной, ни с другой. Секс без обязательств с Томилиной вполне устраивал нас обоих, и мы оба были согласны ничего не менять в сложившихся отношениях, чтобы не испортить то, что есть. Сердобина же оставалась для меня загадкой, как и ее планы в отношении меня. Нет, кое-что я мог предвидеть. Но женский изворотливый ум вполне мог изобрести что-нибудь весьма неожиданное. В прошлой жизни я не раз сталкивался с ситуацией, когда я не имел мыслей не то, чтобы на углубление отношений, но даже на их поддержание, а женщина «уже все придумала». Вот и сейчас я в отношении баронессы опасался чего-нибудь подобного. Но сходить — схожу. По крайней мере, буду знать, чего опасаться.

Гораздо больше меня занимали две вещи: визит нотариуса к Тенишеву и очередное покушение. Могут ли они быть связаны между собой или стрелка послали мухлюющие с тотализатором бандиты? И как мне теперь ходить по улицам? Нынче меня спас лишь случай. Но он потому и случай, что выпадает лишь раз. А если еще кто из душегубов объявится? Против таких профессионалов револьвер в кармане не поможет, хоть охрану нанимай! Да и пара громил, которые будут таскаться за мной следом, не дают никакой гарантии. Стрелок может с двух-трех сотен метров из винтовки жахнуть, и поминай, как звали. Настя Боголюбова не даст соврать.

Но страхи страхами, а жизнь-то продолжается. Каждый день нужно выезжать из дома то на закупки материалов, то в мастерские, проконтролировать ход работ, то, в конце концов, в гости к помещице Томилиной. Да, я стал ездить с оглядкой. По сторонам посматривал, подозрительных субъектов выглядывал. Но ведь убийцей может быть и очаровательная дама с револьвером в ридикюле или муфточке. Получалось, что мне нужно забиться в какую-нибудь нору на месяц-другой, пока обо мне не забудут. Или уж наплевать на риск и жить как обычно, приняв лишь некоторые меры предосторожности.

По совету Боголюбова теперь, выходя из дома, я надевал под кожаную куртку нечто вроде кирасы. Выглядел я в этой штуке довольно комично, да и таскать ее на себе было тяжеловато. Но зато получил лишний шанс выжить, если в меня вновь примутся палить из револьверов.

Так прошла неделя с лихвой. За это время мы с Клейстом помимо зарабатывания денег доработали и испытали подогрев сжатого воздуха. Теперь можно было включать ускоритель аж на целых четыре секунды, не боясь испортить двигатель. И за эти секунды я вполне мог набрать пресловутые шестьдесят миль в час, а там уже паровик раскручивался достаточно, чтобы поддерживать эту скорость. Мы даже заявились на одну из гонок, чтобы опробовать новинку. Ничего особенного, местечковая гонка в соседней губернии. На всякий случай, выбрали Кострому, поскольку предыдущая гонка через нее не проходила. Авось, бандитов там не встретится.