— Чего изволите, ваше сиятельство? — угодливо спросил слуга.

— Вели подать сюда чай на двоих.

— Будет исполнено, ваше сиятельство.

— Присаживайтесь, Владимир Антонович, — обратился ко мне Тенишев, едва слуга удалился. — Вот сюда, напротив меня.

Я послушно уселся в удобное кресло.

Несколько минут мы говорили о пустяках — о погоде, о прогрессе в науке и технике и перешли, наконец, к холодному оружию… Я этот предмет знал слабо, поэтому старался больше слушать или обходиться общими высказываниями, эксплуатируя небогатые запасы сведений, случайно почерпнутых из интернета. Запас моих знаний подходил к концу, но меня спасла от конфуза миловидная женщина средних лет. Она вкатила сервированный для чая столик, установила его между нами и с поклоном удалилась.

— Наливайте себе чай, молодой человек, — предложил князь. — Сахар, мед, варенье, свежая выпечка — на ваш вкус. Не стесняйтесь.

Я не стал чиниться, налил себе чаю, положил в розетку душистого меда и сцапал горячую, особо зажаристую булочку.

Какое-то время мы чаевничали, продолжая начатый ранее разговор. Меня еще какое-то время помучили нюансами холодного оружия. Ну не знаю я, чем кинжал отличается от стилета, а шашка от сабли! А пришлось с умным видом кивать на реплики князя, и даже что-то говорить в ответ. Кошмар! В конце концов, князь отставил в сторону опустевшую чашку и, чуть подавшись в мою сторону, произнес:

— А теперь, Владимир Антонович, рассказывайте, зачем вам понадобился этот визит. И не вздумайте лгать мне!

Глаза его, несколько выцветшие, как это бывает у стариков, грозно сверкнули. Мне, признаться, стало не по себе. Я-то планировал постепенно перевести разговор на род Тенишевых и, выбрав удачный момент, признаться в своем происхождении. А теперь вышло, что меня поймали пусть не на лжи, но на махинации. Теперь придется оправдываться, прикрывая метрикой, словно фиговым листом, вынужденную ложь. Но, с другой стороны, вот он, случай объясниться, и ничего придумывать не надо. Я ведь специально для этого сюда и пришел!

Я вынул из кармана свою метрику и протянул Тенишеву. Тот взял бумагу, выудил из кармана сюртука круглые очки, нацепил их на нос и какое-то время всматривался в текст, беззвучно шевеля губами в процессе чтения. Через полминуты на лице его появилось удивление. Он недоверчиво глянул на меня, перечитал метрику и снова принялся вглядываться в мое лицо. Непонятно: увидел он во мне какие-то родовые признаки или нет, но в какой-то момент бросил бумагу на стол и откинулся в кресле, прикрыв глаза. С минуту так просидел и вновь рывком придвинулся ко мне.

— Как докажешь, что это правда? — припечатал он ладонью лист бумаги к столешнице.

— Никак. Мне вы все равно не поверите. Пошлите своих доверенных людей, пусть проверят и доложат.

— Конечно пошлю. И не приведи Господь, это фальшивка, — князь ухватил метрику за уголок и потряс ей в воздухе, — я тебя из-под земли найду и собственноручно на ленточки порежу!

— Я прятаться не собираюсь, — начал было я, но тут Тенишев схватился за сердце и начал оседать в кресле.

Я кинулся к шнурку и принялся его дергать. На мой трезвон распахнулась дверь и появился давешний слуга.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Князю плохо!

Но тот уже и сам увидел неладное и, крикнув что-то в раскрытую дверь, поспешил к хозяину. Я же под шумок прибрал метрику в карман.

В комнату вбежала давешняя женщина, подававшая чай, с флаконом какой-то микстуры. Поднялась суета, комната наполнилась людьми, резко запахло лекарством. Князя подняли, пересадили на хитро спрятанное инвалидное кресло и укатили прочь. Ну а мне пришлось отправляться восвояси, так и не закончив разговор.

Глава 10

Клейст не стал расспрашивать меня об итогах визита, за что я был ему весьма благодарен. Наверное, на моем лице что-то такое отразилось, потому что вместо расспросов он принялся рассказывать мне о том, как он пересчитывал наш с ним пневматический ускоритель. По расчетам выходило, что до двух секунд его вполне можно использовать, не опасаясь последствий.

— Надо будет опытным путем проверить, Владимир Антонович, — вещал он с важностью, — будет ли двух секунд разгона достаточно для достижения приемлемой скорости. Главное, чтобы в цилиндрах не образовывалась вода. Вот после, в конденсаторе, пожалуйста.

— В конденсаторе? — переспросил я.

— Конечно. Ах да, вы же недостаточно изучали физику. Коэффициент полезного действия нашего парового двигателя напрямую зависит от разницы давления пара на входе в цилиндр и на выходе из него. Начальное давление обусловлено конструкцией нагревателя, и тут мы ничего сделать не можем. Но вот с конечным давлением все намного интереснее. Если отработанный пар обратится в воду, его объем резко уменьшится, давление упадет вплоть до отрицательных величин, а эффективность двигателя возрастет. Для этого и устроен конденсатор.