– - Боюсь, плиту мы сегодня не растопим, – смущенно улыбнувшись, пояснил: – У нас, малышка, даже ведер нет, чтобы воды набрать.

Мы вернулись к столу, и я тихо спросила:

– - Где мы будем ночевать?

Ответил мне не Рольф, а Густав:

– - Вам, госпожа, больно-то выбирать не придется. Оно, конечно, в башне кровать уцелела. Но там с самой прошлой зимы ни разу печи не топили. Как иродов прогнали, так и стоит она пустая. А вот тут, за стенкой, -- он кивнул на камин, – туточки две комнаты для прислуги. И до утра там оченно даже тепло будет. А утречком я встану поране и снова камин растоплю.

Укладывать новую перину на грязный пол я отказалась наотрез. Рольф вздохнул, хмыкнул и вышел на улицу. Ходить ему пришлось несколько раз, но в результате весь пол крошечной комнаты был устлан толстым слоем соломы. Вот на ней, на этой соломе, с помощью мужа я расстелила перину и чуть не со слезами на глазах воспользовалась подарком графини – вышитыми белоснежным бельем.

Остатки чая выплеснули их котелка, нагрели немного воды, и я, смочив одно из полотенец, смогла обтереться с помощью Рольфа. Потом точно так же обмыла его и, вздыхая о несовершенстве мира, устроилась спать.

«Завтра будет день. В окна попадет свет, и я посмотрю, что и как можно поправить на кухне. Печь в башне нужно топить тоже. Но не вечером, а сразу, как проснемся: тогда за день помещение прогреется. Надо съездить в город и посмотреть, чем торгуют на местном рынке... Ах да… у меня же теперь есть куры! Им нужно будет насыпать зерна и налить воды», — эти мысли меня убаюкали.

Глава 36

С утра Рольф повел меня по дому, показывая пустые и ободранные помещения. Я машинально отмечала то, что можно исправить в ближайшем будущем: «Сюда печника пригласить… Вот зачем этим уродам понадобилось из печки дверцу выламывать?! Тут, пожалуй, всю штукатурку менять придется. Интересно, это чем они в стены кидали, что до самого камня пробили?».

В трехэтажной пристройке, которую мы обошли первой, располагались кладовые, спальни для прислуги и настоящая мыльня с еще одной колонкой. Я посматривала на мужа, жалея его. Видно было, что смотреть на развалины собственного дома ему тяжело. Периодами он оживлялся и начинал объяснять:

– - А вот тут, малышка, мама хранила запасы мыла и простыней. Как здорово было после купания, завернувшись в сухое полотно, посидеть за столиком с горячим взваром… Отец еще и пива кружку всегда требовал… Да, вот тут раньше стоял стол и рядом с ним две лавки… А в шкафчике наверху хранился мед и белые сухарики. Для меня…

Кроме внешней лестницы к башне, той самой, с обломанными перилами, был еще и переход из служебной части дома: небольшая галерея с двумя узкими окошками. Рольф принес из холла мою шубку и свой плащ, и мы вышли в промороженное нутро короткого каменного туннеля. Окна были разбиты, и снег плотным слоем лежал по одной из сторон коридора.

Башня показалась мне гулкой, пустой и какой-то пугающей. Здесь действительно были очень высокие потолки и непривычные полукруглые комнаты. Почти нигде не осталось дверей: все сгорело в печах. Завоеватели ленились пилить и колоть дрова. В центре башни, между трапезной и холлом, находилась монументальная каменная колонна, уходящая в потолок. Холл башни отличался не только большими размерами, но и полом, усыпанным коричневато-розовой щепой.

– - Здесь стояли два резных шкафа под одежду, – печально пояснил Рольф.

Лестница вела на второй этаж, но сперва мы заглянули в трапезную: пустота, холод, наметенный через разбитое окно снег и странные обломки какого-то колеса:

– - Эту люстру отец привез маме в подарок из Кинсбурга.

Второй этаж был разделен на четыре комнаты не слишком привычной формы, в четверть круга.

– - Это гостевые комнаты. Но пользовались ими редко, только в дни церковных праздников, когда к нам приезжали соседи. В обычное время одну из комнат использовали под столовую, во второй стоял ткацкий станок и работали две мастерицы. Не на продажу, но для своих нужд ткали.

Здесь все окна были целы, а печь была только одна, довольно странной формы, восьмигранная. Огромная колонна уходила вверх, а топка располагалась в общем для всех комнат коридорчике.

– - Башня отапливалась этой печью вся целиком. Каменный фундамент под печь закладывали еще во время строительства. Слава Богу, что эти идиоты хотели спать в тепле и не додумались сломать ее, – Муж погладил красно-коричневый кирпичный бок монументального сооружения.

– - Подожди, Рольф, я не поняла… а как же отапливается первый этаж? Топка ведь только здесь, а там, – я указала пальцем в пол, – просто камень.

– Когда делали пристройку, под полом галереи мастера оставили в камне специальные проходы. Когда топят кухонную плиту, теплый воздух поднимается из пристройки по трубам и согревает пол первого этажа башни. Ты же заметила, что башня расположена выше пристройки?

Я подивилась про себя хитрому способу. Признаться, такого не было даже во дворце графини Паткуль. Хотя… может быть, я еще много не знаю об этом мире?

На третьем этаже располагались комнаты семьи.