И бурундук пригорюнился. Нахохлился. Наверно, и у него, бурундука, тоже в жизни не всё бывает ладно да гладко…

Жалко мне его стало. Кто знает, какое у него горе? Может быть, хитрый лесной жулик утащил все запасы, которые бурундук на зиму готовил; может, дети у него какие-нибудь непослушные родились?.. Протянул я руку и погладил зверька по тёплой полосатой спинке.

Бурундука будто электрическим током ударило. Запищал он и кубарем скатился в траву.

Возвратился я часа через два к нашей палатке. Двух ленков на обед принёс. Василий Васильевич уже костёр раздувает, кастрюлю над огнём прилаживает. Рассказал я ему, как бурундучок моего свиста заслушался. Думал, что удивлю его. Но он не удивился и кивнул головой.

— Верно, — говорит. — Бурундуки — большие любители музыки. Их так и ловят в тайге. Ходит охотник с длинной палкой. На конце у палки петля. Как увидит бурундука, так и давай свистеть. И до того зверёк заслушается, что подходи к нему хоть вплотную и накидывай петлю на голову.

Вот ведь как бывает. Кое-кого, оказывается, любовь к музыке до добра не доводит.

Сокровища Али-Бабы

Когда августовское солнце в Забайкалье пересекает невидимую границу полдня, над тайгой, над сопками и полянами разливается томительный зной. Так и тянет прилечь где-нибудь в тени под деревьями и задремать или просто прикрыть глаза, уставшие от ослепительных лучей солнца. В такую жару вся тайга замирает в дремоте. И кажется, что не берёзы и осины, не лиственницы с пушистыми лапами, а сама тишина, мягкая, как лиственничная хвоя, обступила палатку со всех сторон.

Вот в этой-то полдневной тишине услышали мы однажды песню. Звенели в таёжной чаще задорные голоса. Откликалось в сопках громкозвучное лесное эхо. И до того неожиданным было услышать в тиши песню, что мы с Василием Васильевичем встрепенулись и прислушались.

Песня звучала совсем близко. Казалось, тут же рядом, за стеною деревьев. И мы, только переглянувшись, встали и пошли на голоса.

Песня звучала всё ближе, а вскоре к ней прибавились и новые звуки — странное равномерное звяканье.

Я раздвинул ветки боярышника, и мы увидели каких-то людей, которые сидели вокруг костра. Они пели и постукивали ложками по днищам алюминиевых мисок, словно аккомпанировали себе на невиданных музыкальных инструментах. Девушка в голубой шёлковой косынке помешивала большим черпаком в котелке, привешенном над огнём.

Заметив нас, незнакомцы перестали петь и стучать ложками. И один из них, весело взмахнув пустой миской, закричал:

— Вот и гости! Таёжные жители! Охотники-индейцы!.. Садитесь с нами кашу есть! — И, звонко ударив ложкой по миске, крикнул: — Гонг на обед!.. Валя, скоро?

— Уже готово, — ответила девушка в косынке.

От каши мы отказались, потому что сами недавно обедали. Но, пока весельчаки наполняли свои миски, объяснили им, что мы вовсе не таёжные жители и не индейцы, хотя и загорели на солнце. Рассказали, что на Акшинке проводим свой отпуск, а приехать сюда нам посоветовал один знакомый геолог.

Едва мы назвали фамилию геолога, как люди с мисками оживились ещё больше. И оказалось, что они тоже геологи, комсомольская поисковая бригада, и нашего знакомого хорошо знают.

— И куда же вы путь держите? — спросил Василий Васильевич.

— Домой, — ответил долговязый белобрысый юноша, тот, что дал гонг на обед. — Все работы закончены. Вот смотрите, что мы нашли.

Он взял вещевой мешок, как видно очень увесистый, развязал его и, перевернув, встряхнул. На траву посыпались какие-то камни.

— Сокровища Али-Бабы, — сказал юноша. — Несметные богатства.

Камни были разные: белые, чёрные, красные, синие, с жёлтыми пятнышками, с розовыми жилками, с серебристыми крапинками, большие и маленькие, гладкие и шероховатые…

Было видно, что этот паренёк — шутник.

— Вы, может быть, не верите? — спросил он, заметив мою недоверчивую улыбку. — Ну так скажите, что это такое, по-вашему? — И показал мне грязновато-серый камешек с золотистыми крупинками и кристалликами.

— Наверно, алмаз, — сказал я, смеясь. — Алмаз или золото.

— Почти точно. Это пирит. С примесью меди. Тут столько меди, — оживляясь, продолжал он и ткнул пальцем себе под ноги, — что хоть сейчас тащи сюда печь для плавки.

Юноша начал перебирать камни.

— Золото, говорите? Есть и золото. Пожалуйста. Вот эта жёлтая жилка в кварце. А это серебро вместе с цинком и свинцом. Серебро, свинец и цинк почти всегда встречаются вместе, как родственники. Так и живут сообща…

Никогда не думал я, что вокруг нашей поляны под толстым слоем травы и земли прячутся такие богатства. А паренёк всё показывал и показывал нам разные камни, и это были не просто осколки породы, а каменный уголь, олово, боксит, из которого добывают алюминий.

Вот какие богатства отыскали в тайге комсомольцы-геологи. И когда мы простились с ними, когда двинулись домой, к нашей палатке на берегу реки, ноги мои словно сами собою старались ступать осторожно, будто бы я в самом деле шёл по россыпям алмазов или по золотым самородкам.