Наш проводник уверенно шагал впереди, сворачивая то вправо, то влево, находя самый лёгкий путь среди непроходимой чащи, и вскоре мы вышли на широкую вырубку, поросшую мелким увядающим березняком и высокой сухой травою — вейником.

Кое-где в траве я заметил странные вмятинки. Словно кто-то нарочно долго и упрямо утаптывал сухой вейник.

— Тетерева ночевали, — сказал Доржи. — Теперь вместе ходить не надо. Каждый сам по себе ходить надо.

Мы разошлись в разные стороны. Скоро я услышал громкий переливчатый клёкот, и почти тотчас же прогремел выстрел. Я увидел, как Василий Васильевич вприпрыжку побежал по поляне, перескакивая через низкие берёзки. Наверно, ему удалось подстрелить птицу.

Не успел я позавидовать удаче товарища, как что-то с шумом, треском и тревожным криком взметнулось у меня из-под ног. Это было до того неожиданно, что я даже не успел выстрелить. Только заметил, как над полянкой пролетела, чуть не задевая крыльями метёлки вейника, стая больших пёстрых птиц и скрылась в густой траве.

Надо было идти осторожно и не глазеть по сторонам.

Я снова двинулся вперёд, держа ружьё наготове и стараясь не обращать внимания на выстрелы, которые грохотали в той стороне, куда ушли Василий Васильевич и Доржи. Я ждал, когда удастся снова вспугнуть тетеревиный выводок. Но никто больше не взлетал из травы. А я почти уже пересек поляну и добрался до кустарника, окружавшего одинокую берёзу на пригорке. И вот тут-то у меня из-под ног опять с треском и шумом вырвалась стая тетеревов. Я выстрелил наугад и, конечно, промахнулся.

От Василия Васильевича я знал, что тетерева, опустившись в траву, убегают незамеченными довольно далеко от охотников. Искать их в таком случае бесполезно. Зато передо мной на берёзе сидела тетёрка, которая почему-то не захотела прятаться. И я стал осторожно подбираться к дереву.

Я крался бесшумно, держа палец на спусковом крючке, и вдруг увяз по колено в болотце. Нужно было бы снять сапоги. Но, пока я буду разуваться, тетёрка улетит. И я решил стрелять оттуда, где стоял.

Как следует прицелившись, я выстрелил. Дробью сорвало листву с берёзы правее сидящей на ветке птицы. Эх, промазал! Конечно, испугавшись выстрела, тетёрка сейчас улетит… Но, к моему великому удивлению, она по-прежнему как ни в чём не бывало сидела на ветке. Только наклонила голову, словно удивляясь, отчего это с берёзы посыпались листья.

Я прицелился ещё тщательнее и выстрелил снова. На этот раз листья посыпались ниже сидящей птицы. И снова она с удивлением наклонила голову, посмотрев вниз, на голые ветки.

Да что же это? Уж не привязана ли там эта тетеря? Или она глухая? Выстрелов не слышит?

Я перезарядил ружьё и опять выстрелил. Дробь прошла выше тетеревиной головы. Птицу осыпало листьями. А она только встряхнулась и изумлённо покрутила клювом.

Лишь после четвёртого выстрела, видно сообразив, что надо убираться подобру-поздорову, тетёрка взмахнула крыльями и, пока я перезаряжал двустволку, плавно опустилась в траву.

Мы возвращались домой. Впереди шёл Доржи, за ним — Василий Васильевич. К их поясам было привешано штук по шесть тетеревов. Я плёлся сзади, досадовал на себя и удивлялся, почему моя тетёрка так долго не улетала с ветки. Может быть, эта тетеря и правда была глухая. Нет, по всему было заметно, что она слышала грохот выстрелов. Наверно, не глухая, а просто глупая была эта птица. Окажись на моём месте другой, более меткий стрелок, вариться бы ей в кастрюле на нашем костре.

Любитель музыки

Не знаю, сколько в тайге медведей, зайцев, косуль, барсуков, лисиц и прочего зверья, а вот бурундуков действительно великое множество. Бурундук — это маленькая серовато-жёлтая белочка с пятью чёрными полосками вдоль спины. И хвостик у неё на конце чёрный, распушённый, будто кисточка.

Очень много бурундуков жило вокруг нашей полянки. Отойдёшь от палатки за хворостом или за водой, а бурундуки так и выскакивают из-под ног. Промелькнёт зверёк в траве, вскарабкается на дерево и давай верещать — сердится, что его потревожили. Живут бурундуки в земле, в норках. Но спасаться от опасности спешат на деревья. По стволам и веткам они хорошо лазают — коготки у них цепкие.

Как-то раз взял я удочки и пошёл на речку рыбу ловить. Только свернул за кустик, из-под моих ног выкатился жёлтый полосатый комочек, заверещал пронзительно — и на дерево. Я даже вздрогнул от неожиданности.

Высоко бурундук взбираться не стал. Вцепился в кору острыми коготками, прижался к стволу и ждёт, что будет дальше. Наверно, он думал, я мимо пройду. А я нарочно остановился да ещё посвистел, чтобы его попугать.

Но бурундук совсем не испугался свиста. Он пошевелил короткими блестящими усами и прислушался. Я ещё посвистел. Бурундук — ни с места: слушает.

Тут уж я засвистал на все лады. Одну песню просвистал, другую начал. А сам подхожу всё ближе к дереву. Сидит бурундучок и не собирается удирать. Даже как будто не замечает меня, до того заслушался.

Совсем близко я к нему подошёл. Рукой дотянуться можно. А сам всё насвистываю:

Что стоишь, качаясь,

Стройная рябина,

Головой склоняясь

До самого тына!..

Такая уж грустная песня мне на память пришла.