Для любого стороннего наблюдателя ни груза, ни абордажной команды, ни тем паче десанта на борту не имелось — это легко можно было определить по осадке. Галеат двигался курсом на Драаран, держась в полулиге от берега. Облегчённый донельзя, ничего ценного он не вёз. Только двух пассажиров: командора баталии Краум и его юную спутницу, расположившихся в креслах на шканцах, наслаждающихся хорошей погодой и свежим воздухом.

То, что высокая осадка — всего лишь иллюзия, никто снаружи не знал… Никто кроме пары доверенных лиц, оставшихся в Горках. Морок поддерживали сразу пятнадцать рунных пластин, изготовленных из серебра, «найденных» мной во время вчерашнего рейда по городу. Ещё восемь таких же, наиболее сильных и ёмких, но только на разные заклинания, я рассовал по карманам.

В открытом море, даже с камнем Байаль, даже по прежней схеме, «обычная» магия не работала. Зато работала рунная. Однако без помощи спутницы я всё равно не мог её применить. Чтобы руны работали, требовалось действовать точно так же, как и на суше. Алина брала энергию из моего камня Байаль, потом отправляла её в меня, после чего появляющееся перед носом облако магии я вкачивал в нужную руну. Вот такая вот хренотень. Преобразовывать облако сразу в заклятие не получалось.

У аборигенов, кстати, всё выходило гораздо проще. Рунными артефактами они пользовались, словно каким-нибудь электроприбором на батарейках или аккумуляторах.

То бишь, пока батарейки не сели, включить эту «чудо-приблуду» может даже ребёнок. А ежели инструмент не включается, надо лишь заменить или перезарядить источник энергии, и прибор снова готов к работе. Просто, как три рубля, и охрененно удобно.

Когда я поделился своими соображениями с Алиной, она наморщила лоб и секунд через десять выдала:

«Я тоже, как местные, могу использовать руны, сделанные не мной, а другим человеком. И тоже, как все, без ограничений. Так что дело отнюдь не в том, что ты из другого мира, а в твоей… эээ… в твоей исключительности».

«В смысле, в иммунности к магии?»

«Да».

Вот и поговорили. Понятно, что ничего не понятно.

Ну да и хрен с ними, с непонятками. Главное, злыдней не упустить, когда они на нас всей кодлой навалятся. Ну и в живых, ясен пень, кого-то из них придётся оставить. Чтобы, как говорится, было кому петь соловьём, когда я их в Драаран притащу, на Совет командоров…

— Три паруса справа по курсу! — закричал марсовый, когда на траверзе появился тот самый мысок, о котором упоминал вчера капитан Рубис.

— К бою! — скомандовал я, поднимаясь из кресла…

От трёх дракалер мы не смогли бы уйти даже при очень сильном желании. Но обозначить попытку к бегству всё-таки стоило. «Добыча» обязана дёргаться и паниковать. Да и с кормы никакие «гости» пока что не показались, а значит время следовало слегка потянуть…

Перехват нашего галеата длился минут пятьдесят.

«Гордость» отчаянно маневрировала, держа курс то в открытое море, то снова вдоль берега, а то и вообще поворачивая на сто восемьдесят, в сторону Горок. Однако в конце концов вражеские дракалеры всё же сумели взять нас в коробочку, охватив с обоих бортов и перекрыв курс на запад, на Драаран. А дальше пошло сближение.

Когда дистанция сократилась до трёх сотен аршей, я повернулся к Алине и молча кивнул: «Давай!»

В то же мгновение галеат накрыла защитная сфера.

Секунд через десять по нам заработали вражеские стреломёты-баллисты. Стандартная тактика боя «несколько против одного» в здешних морях. Сосредоточенный огонь по защите, а когда она, исчерпав энергию, лопнет, абордажный навал или уничтожение боевыми заклятиями.

Кристалл из тилландского хрусталя, который Алина стащила в ривийской ставке прямо из-под носа сиятельной Астии, обеспечивал нам лучшую в этом мире защиту из рун. А запас маг-энергии в нём, пополняемый с помощью моего камня Байаль, делал эту защиту практически вечной.

Обстрел продолжался около часа. Как мы и договаривались, Алина то делала защитную плёнку тоньше, то заставляла её мерцать, будто та вот-вот лопнет, то вдруг сжимала её практически до бортов, показывая противнику, что мы вынуждены экономить энергию, а затем вновь расширяла — типа, использовала энергию из накопителя…

Такая игра в кошки-мышки наполняла врагов азартом, заставляла их думать, что мы почти на нуле, надо только ещё чуток поднажать, и всё будет зашибись. В результате, все три дракалеры подошли к нам буквально вплотную. Вражеские «артиллеристы» били в упор, с расстояния в пару десятков метров, не больше, почти не прицеливаясь и всем, чем придётся: от стрел и камней до огнешаров и призрачных копий. Наша защита вспыхивала от множественных попаданий, как новогодний салют, но пока что держалась. Со стороны это казалось агонией. Один корабль против трёх, да к тому же почти без энергии, уже не способный атаковать, с бездарным тупым капитаном, вложившим все силы в пассивную оборону, которая вот-вот падёт.

А с кормы на вовсю избиваемый галеат накатывались ещё два противника. Те самые дракалеры, которые, по словам Рубиса, наш оппонент собирался отправить из гавани утром, через час-полтора после отплытия «Гордости». Расчёт господина Лахария оказался верным. Два новых охотника настигли «добычу» как раз в тот момент, когда она была основательно «обескровлена».

Так что теперь у неё даже в теории шансов не оставалось. Их, впрочем, и против троих-то не было, а с пятерыми они вообще улетали в жанр ненаучной фантастики…