Шрифт:
— Десять минут назад задержанный в тюремном лазарете вскрылся.
— Как вскрылся?! — в один голос вскрикнули полицмейстер и полковник.
— Нашел где-то маленький кусок стекла, возможно, принес за щекой. Перерезал вены на руке… когда забежали — он уже все, отходил… там вся палата в крови. Страсти египетские…
— А почему охрану не приставили? — заревел полицмейстер.– Он что, один в палате был?
— Так вы сами приказали, чтобы задержанного поместили в одиночную палату…– попытался оправдаться ефрейтор.
— Вон отсюда! Раздолбаи! — заорал полицмейстер.– Ефрейтор Кручинин — десять суток ареста!
— Есть десять суток ареста! — ефрейтор взял под козырек и бодро вышел из кабинета.
— Вот и последняя ниточка оборвалась…– вздохнул полковник Кудасов.
— Шельмы…– рассвирепел полицмейстер.– Сгною всех в подвале, кто не доглядел…
Полковник посмотрел на меня:
— Андрей Иванович, милый мой друг, возвращайтесь пока в усадьбу. Если «сочинцы» сегодня или завтра выйдут на вас — соглашайтесь отдать им ключи из шкатулки.
— Что?! Вы серьезно?
— Да. Хватит уже человеческих жертв. Слишком много это золото требует крови…
— Но…
— Все, это вопрос решеный. Охранять вашу усадьбу у нас тоже нет ни сил, ни возможностей… И еще. Пока никому не распространяйтесь о смерти четвертого нападавшего в тюремном лазарете. Вы меня хорошо поняли?
— Понял. Сергей Павлович, я хотел бы поблагодарить вас за защиту на суде…
— Не стоит благодарностей. Долг любого представителя власти — осудить виновного и защитить правого. Кстати, господин полицмейстер, думаю, набралось достаточно материала, чтобы взять помещика Гарина за жабры. Мне придется доложить о местных бесчинствах начальнику Третьего Отделения…
— Гарина обязательно будем судить, можете не сомневаться…– кивнул полицмейстер.– Теперь ему никакие связи не помогут…
Я попрощался и вышел в коридор. Обнял супругу и взял ее за руку.
— Все, Аглаюшка. Едем домой…
Полковник Кудасов приказал, чтобы я отдал ключи «сочинцам». Но тогда к чему была нужна вся эта канитель? Защита усадьбы, перестрелка, терки с бывшими офицерами… или полковник задумал какую-то сложную комбинацию? Совершенно ничего не понятно… просто так отдать радикальной группе ключи к несметным сокровищам?
Я возвращался в усадьбу в плохом расположении духа, хотя и выиграл судебную тяжбу.
— Андрюша, на тебе лица нет…– удивилась Аглая.– Ты же выиграл суд…
— Аглая, сегодня я наверняка напьюсь…
— Дед Игнат всегда говорил отцу, проблему в вине не утопишь…
— Андрей Иванович,– окликнул Тихон и показал человека на дороге. Он явно поджидал нас.
Когда подъехали ближе, я узнал поручика.
— Что делать, Андрей Иванович?
— Останови.
Бричка остановилась рядом с поручиком. У обрыва я заметил красивую карету с парочкой роскошных породистых лошадей. Где-то я видел раньше эту карету…
— Андрей Иванович, поздравляю с удачным завершением судебного заседания,– улыбнулся поручик.
Такое ощущение, что у них везде свои глаза и уши…
Я спрыгнул с брички и подошел:
— Знаете, поручик, я сейчас испытываю такое сильное желание, от души дать вам в морду…
Поручик ухмыльнулся:
— Вы обижаетесь из-за ночного нападения на усадьбу? Так я же предупреждал, не послушаете — будет кровь… Кстати, этой ночью мы потеряли хороших людей, наших верных соратников…– поручик печально вздохнул.– Андрей Иванович, вы так давно хотели встретиться со старшим — извольте, он ждет вас на берегу, спускайтесь вниз…
Глава 15
По иронии судьбы, это оказалось то самое место, где два месяца назад я задержал беглых крепостных. Да, вон там даже коряга торчит в воде. Я спустился к реке. В стороне стоял небольшой походный шатер и скучал крепкий молодчик. У самой реки, в кресле, сидел человек. Несмотря на то, что он сидел ко мне спиной, я мгновенно узнал его.
— Добрый день, Владислав Сергеевич!
Граф Бекмешев обернулся:
— Здравствуйте, Никитин!
Он окликнул молодчика:
— Агап, подойди-ка.
Когда крепыш приблизился, граф приказал:
— Хорошенько обыщи этого молодого человека…
Брюнет тщательно обыскал меня, нашел нож в штанине и отдал графу.
— Занятная вещица…– кивнул Бекмешев.– Пусть ножичек пока побудет у меня. Верну позже…
Как только молодчик снова удалился к шатру, граф произнес:
— Кстати, вы заметили, я назвал вас Никитин, а не господин Никитин. Потому что точно знаю, что вы не являетесь дворянином. Вы самозванец и пройдоха!