— Мы можем взять вас с собой в полицейский участок, мэм, и вы подадите жалобу. Вы знаете имя этого человека?

— Нет! Я не знаю его имени! — Карле ужасно хотелось схватить старшего полицейского за мундир, встряхнуть его и заставить понять, как важно то, чего она не может выразить. — Пожалуйста, мы должны бежать и найти их. Сейчас же!

Последние слова Карла уже кричала.

Старший офицер повернулся к напарнику — они обменялись взглядами. Карла, с ее грязными волосами, нездоровой кожей и стойким запахом перегара, не вызывала у них доверия к своей персоне.

— Наверное, мы можем взять ее с собой и прогуляться по соседним улицам. Поглядим, нет ли чего подозрительного, возможно, она укажет на этого типа, — сказал старший полицейский.

— Слава Богу! — Карла ринулась в коридор.

— Не хотите ли надеть пальто, мэм? — спросил молодой офицер.

— Нет! — Карла не стала сдерживаться и оттолкнула старшего офицера. — Пойдемте... пожалуйста!

Когда они направились к выходу, у Карлы возникло щемящее предчувствие, что уже слишком поздно. Много времени было потеряно.

Она опустила золотую цепочку Джимми в карман своего платья.

Глава 30

Ричард снова повернул, чтобы еще раз объехать квартал на своей «селебрити». У него не было времени искать площадку для парковки! В любую минуту здесь мог появиться Джимми со своей матерью, а Дуайт Моррис, наверное, уже выехал на охоту.

Священник затормозил посреди узкой улицы с односторонним движением. Да, Дуайт Моррис...

Он закрыл глаза, положив голову на руль. И снова прошептал: «Дуайт Моррис». Почему раньше он не вспомнил это имя?

Возможно, Господь Бог вмешался в нашу жизнь. Но кто-то другой, более циничный, ответил: «А может быть, ты пытался вспомнить подсознательно, и вдруг в памяти что-то щелкнуло, и все встало на место. Без всяких внешних сил». Теперь все показалось таким ясным, не вызывающим сомнений: их разговор после той, второй, встречи одержимых сексом, когда Моррис догнал священника на тротуаре.

— Так вы встречаетесь со своими «друзьями», отец? — В глазах Дуайта будто какая-то искра сверкнула. Ричард был смущен. Он пытался как-то иначе истолковать слова этого человека. По дороге с собрания, где речь шла только о раскаянии, исцелении, освобождении и возвращении Бога в их души, вопрос этого человека казался непристойным и невероятным.

Ричард покачал головой:

— Не думаю, что в этом цель наших собраний, Дуайт. И если вы стремитесь к этому?..

Дуайт уперся взглядом в землю, как ребенок, только что получивший нагоняй, — он растирал пыль носком теннисной туфли.

— Ну, вы можете говорить все что угодно, но есть ли в ваших словах убежденность?

Он подмигнул Ричарду, и Ричард отпрянул, чувствуя себя так, будто этот человек заглянул в самые темные уголки его души. У него было ощущение, что Дуайт отвалил камень от входа в глубокий тайник внутри его существа и осветил темные закоулки души, где корчились и извивались странные желания и влечения, как гады, непривычные к свету. Непрошеная картина возникла в памяти: Ричард, тогда шестнадцатилетний юноша, остался присматривать за восьмилетним сыном соседки.

«Ну возьми это в рот. Это тебе не повредит».

Ричард проглотил ком в горле и попытался снова переключить внимание на Дуайта.

Дуайт сказал: «Меня зовут Моррис, и мое имя есть в телефонном справочнике. Если вы когда-нибудь надумаете поделиться со мной своими охотничьими угодьями, просто позвоните».

Ричард смотрел, как этот человек уходит, удивляясь, как Дуайт мог говорить так небрежно о вещах, вызывавших у Ричарда такую душевную муку, с которой он ничего не мог поделать. Ричард хотел думать, что на то была Божья воля, к нему не зря пришла эта уверенность... это воспоминание.

Рывком он поставил свою машину перед многоквартирным домом, на площадку, предназначенную для погрузки. Включил огонек противоугонной сигнализации и открыл дверцу машины.

Послышался звон, знак того, что он оставил ключи зажигания в замке. Но он не обратил на это внимания, поглощенный одной мыслью: добраться до телефона... как можно скорее. Теперь полиция сможет действовать.

И тут он увидел их — они выходили из переулка. У Ричарда перехватило дыхание, когда он узнал Джимми и снова увидел человека, которого помнил по собраниям одержимых сексом — Дуайта Морриса. Джимми шел впереди Дуайта. Рядом с Дуайтом шел незнакомый Ричарду толстый мальчик.

На первый взгляд могло показаться, что это обычная семья: отец и двое сыновей вышли на воскресную вечернюю прогулку. Возможно, что «папочка» дает «мамочке» отдохнуть от деток, пока она готовит воскресный ужин.

Ричард отступил в тень, под навес. Эта семейная идиллия могла показаться убедительной только случайному свидетелю! Но от внимательного наблюдателя не могло укрыться выражение болезненной отрешенности на лице толстого мальчика, его оцепенелый, неподвижный взгляд, полное безволие. Как и выражение ужаса на лице другого мальчика, и то, как его глаза обшаривали тротуар, как если бы он высматривал там спасителя.