Я давлю желание вскинуться – рядом со мной самка, она не должна ничего заподозрить. Понимание того, что меня убили и теперь город беззащитен, затопляет меня, поэтому лежу, замерев. С трудом давя в себе слезы, я переживаю свое поражение. Пусть это поражение было только во сне, но я чувствую его так, как будто все произошло в реальности.

Моя самка спит… Ну, или притворяется. В любом случае у меня есть время, чтобы подумать о произошедшем. Что-то меня смущает в ушедшем сне, кроме его общей необычности. Пытаюсь вспомнить – было же нечто особенное, оно буквально проехалось по нервам… Кроме самоназвания врага, было же что-то еще, вот только что.

Бросив взгляд на самку, отмечаю, что Вика явно боится, и тут до меня доходит: я во сне думал о стариках, женщинах и детях. Дети – термин знакомый, «старики» – только теоретически, но «женщины»… Не самки – женщины! Это слово значит что-то важное для того меня, который во сне. Надо подумать об этом, а еще – почему боится Вика? Я же ей не угрожал ничем, а она явно испугана, даже побледнела вся.

– Что с тобой? – спрашиваю ее. – Почему ты боишься?

– Мой господин ищет повод для наказания, – отвечает она мне.

Еще вчера такой ответ воспринялся бы нормой, а сейчас… Сейчас он мне неприятен, не могу понять почему. Уже хочу сказать что-то, но в последний момент ловлю себя за язык – Дионис есть везде. Нужно позаниматься с самкой, может быть, это ее отвлечет? Все же что-то меняют мои сны во мне. Я просто чувствую это.

– Мне не нужно искать повода, чтобы наказать тебя, – судорожно пытаюсь сформулировать. – Наказание важно, лишь когда ты действительно провинишься. Иначе оно не имеет смысла.

Кажется, успокоилась. Вика не выглядит ребенком, поведение у нее, правда… Я не знаю, как охарактеризовать такое поведение, но мне хочется защитить ее от всех напастей. Почему-то нет подобного желания, о котором предупреждают учебники – оплодотворить на месте. Скорее согреть ее, хотя в личном помещении не холодно – здесь не тренировочный зал. Спрятаться бы от Диониса и успокоить Вику, но это просто технически невозможно.

– Давай разберемся, что ты не поняла на уроке, – предлагаю ей. Опять задрожала. Что же с ними такое делают? – Наказания не будет, будет разговор.

– Почему? – удивляется она. Ох, сейчас я буду манипулировать словами…

– Ты будущая мать, – объясняю я ей. – На свете существует такая наука: «генетика». Несмотря на то, что возможности твоего мозга невелики, повышая твой интеллект, мы можем получить более умных детей, что хорошо скажется на экспедиции.

– Спасибо… – едва слышно шепчет самка.

Верит ли она мне? Кажется, верит – дрожать перестала. Главное, конечно, чтобы мне Дионис верил, потому что у самки выхода нет, в отличие от искусственного интеллекта. Заниматься я с ней буду совсем не для того, чтобы сделать ее умнее, или ради заботы о потомстве. Только лишь потому, что мне это кажется правильным. Но вот для Диониса объяснение должно быть жестким.

– Показывай, что не поняла, – прошу я самку.

Она достает тетрадь, в которой записывала. Тетрадь эта моя, но Дионис в наши брачные игры не вмешивается, поэтому давать ей тетрадь безопасно. Красивый почерк, аккуратный. Кладет передо мной и встает напротив, сжимаясь. Явно рефлекторное действие, значит, ожидает боли. Почему-то этот факт вызывает возмущение. Почему?

Так я и думал. Вике непонятна терминология, то есть самок просто ей не учат. На мой взгляд, выглядит как разбазаривание ресурсов. Но раз там делают, значит, есть объяснение.

– Садись рядом, – предлагаю ей. – Если хочешь, можешь одеться.

Вот не думаю, что Вике комфортно ходить голой. Несмотря на то, что она должна быть готовой к спариванию по первому моему желанию, я считаю, что для этого время еще не наступило. В конце концов, до начала периода оплодотворения есть еще время, зачем же лишать самку комфорта?

Кажется, я ее очень удивил, – по крайней мере, с эмоциями она явно не справляется. Что же с ними делают? У меня просто не хватает знаний, а запрашивать библиотеку на эту тему может оказаться чревато. В конвертер я не хочу.

Буду сейчас ей объяснять, вот и увижу сразу, действительно ли она полуживотное или же дело в чем-то другом. Сдается мне, что не все так просто у нас с самками. Не хочу я о ней как о самке думать, хотя что такого в этом названии? Но кажется оно мне неправильным.

– Смотри, вот этот термин означает… – в быстром темпе рассказываю, даже готов объяснить более подробно, но этого явно не нужно.

– Тогда получается, что тут требуется несколько уравнений? – интересуется Вика.

– Правильно, – улыбаюсь я ей. Самка с удивлением смотрит на меня. – Ты хорошая, – информирую ее.

Какая улыбка у нее красивая… Просто как будто зажгли прожектор – теплая очень. Вика, получается, с ходу поняла, хоть и многого не знает. Выходит, их просто не учат, и совсем не потому, что интеллект не позволяет. Почему могут не учить, а вместо этого явно стимулируют на послушание болью? Не хватает информации, а взять ее неоткуда, но что-то подобное я уже когда-то читал. Правда, не помню, что и когда.