— Ты сказал, что Линкольн собирается ее обрюхатить, — напоминаю ему я.

Он кашляет, хватаясь за живот.

— Но это ты собирался попытаться обрюхатить мою жену.

Если бы Линк сделал вазэктомию, то моя жена никогда бы не забеременела от него. Это было просто оправдание, в которое отец хотел, чтобы я поверил, так что если Элли когда-нибудь и забеременеет, я не буду ожидать, что ребенок будет от моего отца.

— Я же говорил тебе, Истон… — снова кашляет он. — Ею легко манипулировать. Посмотри на нее и Линка.

Глубокий вдох.

— Все, что ему нужно было сделать, это пригрозить твоему существованию перед Лордами, и она упала на колени и открыла рот…

Я пинаю Лиама ботинком в грудь, заставляя его замолчать.

Переворачиваясь, он подтягивает ноги в позу эмбриона, пытаясь спрятаться от меня.

Я присаживаюсь на корточки рядом с ним, положив руки на обтянутые джинсами бедра.

— Я буду возвращаться и навещать тебя время от времени. Буду смотреть, как братья Пик делают из тебя лучшего «хорошего мальчика», который у них когда-либо был.

Я встаю и, повернувшись к выходу, вижу, как тот, с татуировкой монахини, гордо улыбается мне.

— Он весь твой, — говорю я и иду к двери.

Распахнув ее, я вижу, что моя жена и старший брат играют в гляделки. Моя жена хочет пнуть его по яйцам, а он держится на приличном расстоянии.

— Мы вернемся с Гэвином, — объявляю я и хватаю ее за руку.

— Что, черт возьми, это было, Син? — спрашивает Элли, когда я вытаскиваю ее через передние двойные двери под проливной дождь. Ни один из нас не утруждает себя тем, чтобы натянуть капюшоны.

Открыв дверь машины, я сажаю Элли внутрь и захлопываю дверцу. Как только я сажусь, она поворачивается ко мне.

— Какого хрена? — она тянется ко мне, и ее кулаки врезаются в мою руку.

Повернувшись на сиденье, я смотрю на нее и хватаю за запястья, чтобы ей помешать.

— Элли…

— Не надо, блять, этих «Элли». — Ее большие льдисто-голубые глаза изучают мое лицо.

Я знаю, что у меня идет кровь, потому что чувствую, как она стекает по моей голове. Костяшки моих пальцев в синяках, и меня трясет. Я так чертовски зол, что хочу вернуться туда и убить своего отца. Но у нас был уговор. Он принадлежит «Бойне», а не мне. Все, что я могу сделать, это продолжать напоминать себе, что братья заставят его заплатить. Снова и снова, на протяжении многих лет.

— Что было такого важного, а? — спрашивает Элли, ее плечи начинают трястись, а слезы снова наполняют глаза. — Что тебе нужно было сказать ему такого секретного, что я не должна была знать?

Моя грудь сжимается от того, что я собираюсь ей сказать. Что это всего лишь еще одна вещь, которая добавится к длинному списку дерьма в ее жизни.

— Лиам — отец.

Она приостанавливается, ее тело опускается на сиденье, и она хмурится.

— Я не понимаю.

— Мой отец спал с твоей матерью. Она беременна ребенком от моего отца.

Вот что он имел в виду, говоря, что Линк не смог сделать так, чтобы она забеременела, и Лиам имел их обоих. Кто знает, как долго он трахал ее мать. Черт, может, это еще одна причина, по которой она помогла спланировать фальшивое самоубийство Николаса.

Я ослабляю хватку на ее запястьях. Она освобождает их и откидывается на спинку сиденья, глядя прямо перед собой на грозу. Ее мокрые светло-русые волосы прилипли к прекрасному лицу.

— Ребенок будет нашим сводным братом и сестрой? — шепчет она.

— Да.

Оглянувшись, я вижу, как по ее лицу течет первая слеза. Я протягиваю руку и вытираю ее, убирая мокрые волосы за ухо.

— Я ненавижу их, — шепчет Элли, дрожа всем телом. — Я так ненавижу Лиама и Лору.

Закрыв лицо руками, она всхлипывает, и я тянусь к ней, притягивая ее к себе.

— Все будет хорошо, — заверяю я, поглаживая ее по промокшей толстовке.

Она отстраняется и смотрит на меня.

— Все, что они делают, это разрушают все. Все. Я не позволю им разрушить жизнь этого ребенка.

— Знаю, — обхватываю я ладонями ее лицо.

— Мы должны спасти ребенка, — при этих словах у нее подрагивает нижняя губа.

— Мы спасем.

— Позвони Гэвину. Узнай, сможет ли он встретиться с нами здесь. Скажи ему, что мы подождем, — Элли медленно садится на свое место и склоняет голову, глядя на свои руки.

Я достаю из кармана мобильный, понимая, что мы проведем большую часть времени здесь, в «Бойне», пока не родится мой сын или дочь. Вместе с нашим сводным братом или сестрой. Потому что они появятся примерно в одно и то же время.