– Привет… – рассеянно кивнул Петросс, внимание которого привлекла группа красивых лощеных девушек, готовых снимать видео про себя любимых.

– Давайте потише, о’кей? – шепотом попросил Джордж. – Сегодня здесь у Алессандры Амбросио [18] приватная вечеринка.

– Мне нужны все, кто имеет отношение к массажу, – сухо сказал Беллас. «И я понятия не имею, кто такая Алессандра Амбросио».

– Говорите потише, – едва сдерживаясь, повторил хозяин заведения. – Сего…

– Джордж… Джордж!

Возможно, Король Песков так и не понял бы, что происходит, если б пульсирующая в воздухе музыка вдруг не умолкла.

– У нас проблема, – сказал Беллас.

Они посмотрели друг на друга, и каждый подумал: «Прямо на врубе!»

Сцена напоминала кастинг: три девушки-мигрантки из Восточной Европы, еще одна из Эфиопии и парень-болгарин. Селана. Моника. Кендра. Нума. Себастьян.

Безудержный отрыв и полная раскрепощенность охватили, похоже, весь мир, в котором национальность уже не имела значения: все, что было нужно, – это имя, заимствованное из кого-нибудь диснеевского фильма. Их удостоверения личности хранили следы забытого, свободного от нынешних напастей мира, где когда-то существовали нации, сложные числа, муниципальные печати. С фотографий смотрели бледные испуганные лица.

Закончив разговор, Петросс принял серьезный вид, показывая, что готов перейти к делу и принять показания. «Хорошо, что Король Песков все-таки не взял меня к себе на лето». Соблазнившись перспективой получать тысячу или две в неделю, он некоторое время назад подумывал о том, чтобы уйти на весь сезон в неоплачиваемый отпуск и попытать счастья в «Наммосе» или «Принсипоте». Теперь, когда новости об убийстве Билла Кейси распространялись, его инстинкты, словно антенны, выискивали убийцу, прячущегося среди омытых солнцем толп.

– Мы получили список подозреваемых от Интерпола, – объявил он твердым голосом лейтенанта полиции Миконоса. – Работаем с ними в тесном сотрудничестве.

Беллас хорошо знал, что у местных жителей секретов нет. Почти мгновенно все, что говорилось здесь, будет передано эстафетой: из мэрии – предпринимателям и владельцам отелей, а дальше вплоть до работающих на пляжах мошенников. «Допрашивают массажистов. Работают с Интерполом. У них что-то есть». Ему нужно лишь несколько дней. «Только об этом и прошу», – подумал Беллас и с сердитым ворчанием повернулся к испуганной группе, собравшейся в кабинете хозяина отеля «Принсипоте».

– Я так понимаю, все вы профессиональные массажисты.

– Д-да, – ответил нестройный хор голосов.

– И, кроме настоящих дипломов, у всех вас есть, конечно, документы, подтверждающие…

– Яннис… – вмешался Джордж, но Беллас остановил его.

– Здесь кого-то недостает? Кто-нибудь делает массаж?

– Делает там, наверху, – угрюмо сказал болгарин.

– Где наверху?

– Вверх по склону. В отеле.

– Э, офицер, вам ведь не обязательно вызывать человека из «Альбатроса»? – забеспокоился Король Песков.

«Альбатрос», модный эксклюзивный отель, находился примерно в миле отсюда.

Петросс хотел что-то сказать, но Беллас подал ему знак помолчать. Он вгляделся в их лица. Всем было ясно, что если не нажать и не потребовать дополнительные документы, допрос потеряет всякий смысл. Беллас хмыкнул и хотел было сунуть бумаги Петроссу, но тот вышел из комнаты.

Внезапно одна из девушек, самая симпатичная, пожала плечами.

– Послушайте, я не делаю массаж.

– Нет?

– Нет. Массаж – нет. Только секс, – заявила она и, не обращая внимания на общий смех, продолжила: – Я к тому, что мне здесь стоять не надо. Я не массажистка.

Беллас положил документы на стол и вышел – пройтись по горячему песку.

Отель был переполнен. Ночь здесь обошлась бы лейтенанту Петроссу Ксагорарису в месячное жалованье, которое он получал от постоянно беднеющего греческого государства. В то время как большинство греков погрязли в кредитах и долгах, Миконос оставался местом развлечения богатых. Цены уже давно взлетели до небес, и жить здесь становилось все труднее, все дороже. Но кому-то же нужно делать дело.

– Полиция Миконоса. Я хотел бы поговорить с владельцем или управляющим.

В людях, которые могут позволить себе заплатить огромные деньги даже за одну ночь, есть что-то общее. Какая-то схожесть в лицах и даже тембре голоса. Они носят одинаковые стрижки и одежду. Некое глубинное ощущение довольства опутывает их единой сетью. Дух Миконоса зиждится не на золотом солнце или сияющем песке, не на роскошных ресторанах и спа-салонах. Подлинный дух Миконоса в том удовольствии, с которым гость, набрав код, расстается с двадцатью или тридцатью тысячами. Совершенно спокойно, не моргнув глазом. Если богачи и не идентичны совершенно, их абсолютная беззаботность универсальна.