Поскольку товарищ майор отдавал себе отчёт, что контролировать процесс бега в подобном сумеречном состоянии ему будет сложно, он заблаговременно отдал приказ принести из казармы стул.

Далее события приобрели сюрреалистические формы.

Возвращающийся со своей супругой из поздних гостей замначальника ИВВАИУ по воспитательной работе, практически дошедший до собственного дома, имел счастье лицезреть бегущих в ночи курсантов (строго коробочкой, как полагается). При этом несколько самых здоровых парней пёрли приподнятый над строем стул, на котором, подобно римскому триумфатору, восседал сам майор Гробовченко.

Майор периодически отдавал команду: «Не трясите меня!»*

*Как сказал мне Вова: «Я говорю: Маяк, не трясите его, вас же заблюёт», — на что я сразу поинтересовалась: «А тебя разве нет?» — а сержант же сбоку бежит, оказывается. Вне опасной зоны, тысызыть.

Рык замначальника: «Рота, СТОЙ!!!» — накрыл ночной городок. — «На землю поставить!!!»

После этого товарищ полковник вспомнил о лишних глазах и ушах, очень спокойно велел супруге: «Дорогая, иди домой», а курсантам: «Рота, кру-ГОМ! В расположение БЕГОМ МАРШ!!!» — а уж потом, когда топот курсантов несколько удалился, занялся своей непосредственной обязанностью. Воспитанием.

Из литературных слов в этой проповеди было «тарщ майор», «вы что» и «чтобы я больше никогда», рёв стоял такой, что тополя тряслись, и никакие попытки майора Гробовченко пояснить, что он таким способом старался поднять дисциплину и мораль курсантов, во внимание приняты не были.

Ой, бли-и-ин… Со стороны весело, конечно. Но сюр полнейший.

ПРАВИЛЬНО — НЕПРАВИЛЬНО…

Весь сентябрь, пока всё утрясалось, я переживала: правильно поступила — неправильно? Всё-таки сколько отучилась уже, как-то страшно было бросать. А кружковая работа эта аферой как будто отдаёт.

Зато когда получила в начале октября денежки…

Я, кажется летом упоминала, что воспитательская зарплата у моей матушки, с очень приличным стажем и категорией, да с учётом работы без няни и большей частью в две смены, выходила что-то в районе полумиллиона в месяц. А за кружок я получила миллион четыреста шестьдесят с копейками. Это уже с учётом отчислений в мошну детского сада. Даже немного страшно стало.

Правда, место оказалось удачным, рекламировали меня там изо всех сил.

Посидев с маманей над моей булдахтерией, мы совместными усилиями выискали в ситуации кучку минусов. Для начала, скоро начнётся сезон ОРЗ, посещаемость упадёт — а с ней и моя выручка. Нет, больше чем вполовину она вряд ли просядет, но всё же.

Лето, опять же, пустое — отпускных-то нет.

И больничных тоже нет.

И с налоговой отношения надо как-то оформлять. Может, за папино ИП можно как-то спрятаться? Я бы ему в счёт платежей денежку подкидывала, а то очень уж не хочется все эти лютые бумажки заполнять…

ОБНОВКИ!

Посоветовавшись с мамой и бабушкой, я на первую свою кружковую зарплату купила стиральную машинку фирмы «Ардо». Итальянская, не хухры вам мухры. Автомат, вы представляете! Складываешь в неё, порошок насыпаешь — и всё, потом только достать! Офигеть вообще! После нашей полуавтоматической «Сибири», каждая стирка с которой превращалась в эпопею и шланги на весь коридор, эта машинка была просто верхом мечтаний.

Василич её привёз, мужики-соседи по площадке помогли затащить и установить в кухне на бывшем месте маленького «Саратова», который теперь переехал в зал. Василич же нам и подключил — рукастый он мужик.

Ещё у меня хватило на микроволновку, и немножко осталось на житьё-бытьё.

Бабушка, правда, чуть не устроила электрическую дугу, поставив греться картошку в тарелке с золотой каёмочкой, и с тех пор «шайтан-машинку» немного побаивалась. Но как удобно!

А ещё в конце сентября отец со своей компаньоншей начали готовиться к смене сезонов. Одежда-обувь — дело такое. Собрались да поехали в Италию, за сапогами. И привезли мне сапожки — мама дорогая, полный восторг! Коричневые, до колена, натуральный мех — без каблука!!! Песня, а не сапоги.

В особенности после моих страшных валенок.

Так что валенки я смело отправила на дачу, мало ли — вдруг зимой поеду, буду там по сугробам лазить.

Шёл октябрь, то со слякотью и снегом, то со внезапным, почти летним теплом.

Работа моя и вечерняя учёба съедали практически всё моё время — к садику, с учётом отсутствия практического опыта, готовиться приходилось прям изо всех сил, да и по дизайну не только лекции были, почти сразу пошла практика, и домашних заданий тоже было до фига. К Вове получалось съездить хорошо если два раза за неделю, а чаще один — в субботу или в воскресенье, пообниматься, а иногда и просто у ограды постоять, как уж получалось. Скучала я по нему ужасно — а что делать? Старалась справляться как-то. Заходила к Анютке, она мне не давала в меланхолию впадать. Они, кстати, с тем свидетелем со свадьбы, Димкой, начали встречаться. Чинно-важно дружили. И у неё всё время были новости, это реально спасало от хандры.