Шрифт:
– Приехали. Бывала здесь?
Растерянно оглядываюсь по сторонам.
– Д-да. Тоже люблю это место.
Сашка спрыгивает в траву, я вываливаюсь за ним следом. Он все предусмотрел. Плед, пенки под зад, уголь, розжиг. Правда, вместо мяса, с которым много возни, купил колбаски. Ну и вино, само собой.
– В багажнике есть резиновые сапоги. Если не боишься замерзнуть, можем раздобыть устриц.
Мы раскладываемся, разжигаем костерок. Колбаски жарятся, источая невероятно вкусные ароматы, а я как-то быстро хмелею. То ли от воздуха, по-весеннему пьяного, то ли от вина. Сашка, конечно же, не оставляет меня ни на секунду. Садится рядом, закидывает руку на плечо. Противиться этому глупо. Я и не противлюсь. Ведь он в самом деле мне нравился. И единственное, о чем я жалею, так это о том, что Сашка не выбрался ко мне раньше. Когда меня еще не заклинило на другом. На том, к кому я не имею права ничего подобного чувствовать. А значит, что? Мне просто нужно изжить из себя мысли о Матиасе. И я уверена, что у меня все получится. Нужно только немного времени.
Так что когда Сашка принимается меня целовать, я с охотой ему отвечаю и даже поворачиваюсь к нему, чтобы было удобнее. Вцепляюсь в футболку. Худи он снял. Я его поглаживаю. Останавливаемся, только когда начинает остро вонять горелым. Сашка вскакивает, хватает под мой заливистый смех сетку с обугленными сосисками и начинает скидывать их на пластмассовую тарелку. Потом мы пьем вино, он – совсем чуть-чуть, а я – все остальное, едим сосиски и целуемся до боли в губах.
И знаете, мне все нравится. Я даже вполне честна перед собой, когда говорю, уже возвращаясь к машине:
– Не хочу, чтобы ты уезжал.
– Черт, – хмыкает Сашка, растирая шею. – Я тоже. Может, подумаешь о том, чтобы поехать со мной? На крайняк попытаемся всунуть тебя в местный универ.
И это звучит настолько заманчиво, что я даже всерьез задумываюсь о том, чтобы и впрямь все переиграть, но потом вспоминаю отца…
– Не могу. Мы ведь только познакомились. И знаешь, он, кажется, болеет.
– Ну, правильно. Здоровому ты ему на кой? А теперь, наверное, хочет из тебя няньку сделать.
Это замечание мне категорически не нравится. Более того, оно меня унижает.
– Отец узнал обо мне, когда я сдала тест, и система сверила наши образцы. Моя мать ничего ему обо мне не рассказывала.
– Ты так в этом уверена?
– А зачем бы он стал врать? – Сашка с намеком вскидывает брови. А я закатываю глаза: – Он богат. И вполне может себе позволить оплатить услуги сиделки, зачем ему придумывать какие-то хитрые схемы? Искать дочь, которую, если тебя послушать, он не хотел знать…
– Наверное, ты права, – вынужден признать Сашка. – На кой ему еще один наследник? Там уже, небось, все давным-давно поделено.
– Ну, допустим, я ни на что не претендую, – меня передергивает.
– Но ты же в праве.
– Пусть лучше он живет, – я отряхиваю руки и отворачиваюсь к окну, чувствуя непривычную тяжесть в груди.
Глава 9
На следующей неделе у меня в универе настолько плотный график, что я не знаю, за что хвататься. Поэтому когда отец звонит и приглашает встретиться, я отказываюсь, предпочтя встрече с ним свидание с Сашкой. И никакой вины за это не чувствую. Разве я виновата, что мы с отцом познакомились в том возрасте, когда нормальные люди как раз сепарируются от родителей, с головой погружаясь в личную жизнь? К тому же Сашка ко мне всего на неделю вырвался! И чем больше времени мы проводим с ним вместе, тем отчетливей я понимаю, как мне повезло. Он правда удивительный. Мне с ним легко, весело и спокойно. Мы на одной волне. Сашка всего на пару лет старше, поэтому у нас много общего – мы фанаты Хаяо Миядзаки, корейской кухни и технологий. У нас общие ценности и схожие взгляды на жизнь. Мне с ним все в удовольствие. Болтать о чем-то, или о чем-то молчать. Рассказывать то, что никому еще не рассказывала, или его секреты выведывать. В какой-то момент я вообще ловлю себя на том, что только о Сашке и думаю. Быть может, поэтому меня так выбивает из колеи звонок брата.
– Да! – нетерпеливо бросаю в трубку, предвкушая разговор с очередным мошенником, ведь кто еще мне может звонить с незнакомого номера?
– Аня? Привет. Это Матиас. Помнишь такого?
Он мог бы и не представляться. Я его голос ни с чьим не спутала бы. Этот звук внутри меня отзывается раскатистым эхом и потом еще долго-долго не утихает.
– П-привет. Да, конечно. Что-то случилось?
– Это ты мне скажи. Все ли в порядке?
– Да, – теряюсь я. – У меня все хорошо. А что?
– Ну, раз хорошо, то, может, ты найдешь в своем плотном графике время на встречу с отцом?
Останавливаюсь посреди шумного холла. Металл в голосе Матиаса проникает заточкой мне между ребер. Какого черта? В чем я перед ним провинилась?
– Может быть, и найду. Сейчас завал в универе.
Звучит так, будто я оправдываюсь. Ловлю себя на этом и непроизвольно морщусь. Какого черта, спрашивается? У меня своя давно устоявшаяся жизнь. Они должны это понимать. Не так ли? А ко всему прочему, какого фига Матиас считает себя в праве вмешиваться в наши с отцом дела? И уж тем более что-то мне предъявлять?
– Он болеет.
Теперь в его голосе нет ничего кроме чудовищной какой-то усталости. И… растерянности? Меня охватывает странное волнение. И, черт его дери, вина. За то, что я не испытываю того, что нормальные люди испытывают к своим родителям.
– Я позвоню ему послезавтра. Пока, правда, ни минуты свободной.
Ответом мне служат короткие гудки в трубке. Серьезно? Он просто сбросил вызов? Растерянно смотрю на погасший экран, а потом и по сторонам оглядываюсь. Оказывается, за время разговора я почти дошла до общаги.