Ладони её засветились зелёным, и она, подобно Астероту, вытянула их вперёд. Под набожное бормотание Миктората она расширила канал и начала немного более чувствительно пить мои силы. Ха, куда уж ей! Мимолётным желанием я урезал соединяющую нас пространственную нить до прежнего объёма.

Начинающую колдунью это не очень-то и сильно расстроило. Она, кажется, даже не заметила моих действий. Ладони понемногу наливались зелёным светом пропорционально количеству моей энергии. В глубине Души (а она у меня есть?) начала подниматься жадность, но я отбросил этот бред. В конце концов, что она, всего меня досуха выпьет? С этим только Астерот может справиться, и то, если я ему помогу.

Набожное бормотание Миктората становилось всё громче и вместе с тем бессмысленнее, лишая окружающих возможности разобрать даже несколько слов. Но в каждом звуке почему-то чудились отголоски древней силы, которая назначила своим Глашатаем некроманта. Как будто Арт’Энзил через совершенно случайный набор гласных заглянул на огонёк.

Шианхут катался с Фликией в обнимку уже не первую минуту. Неизвестным мне образом он сумел лишить паучью часть её тела пары ног (судя по торчащим кускам плоти, они были варварски вырваны), вполне сносно сдерживал натиск сразу четырёх рук, и умудрялся не подставиться под уколы паучьих ножек. Но вот матери-паучихе надоела эта глупая игра, и, прошипев какое-то заклинание, она оказалась в нескольких шагах от места, где недавно лежала. Шианхут, до недавнего времени сумевший занять верхнюю позицию, звякнул доспехом о пол.

Материя Тьмы тут же ринулась вперёд. Клубы чёрного дыма, повинуясь воле Короля Тьмы, обогнули некроманта, чтобы нечаянно того не убить, и вылетели на середину зала. Маг закрыл глаза и отстранился от окружающего мира — зачем ему обычные чувства, когда он един со своей Материей? Она вновь стала его глазами и ушами, как совсем недавно у Вампирского Поместья.

Дым, летая над полом, прощупывал почти незаметный человеческому глазу магический узор. Казалось, магическая сеть раскинулась на весь этот зал, расходясь лучами от местонахождения Зикхарта. Лидер Братства продолжал лежать, как будто рядом с ним сейчас не бесновалась его «жена».

Каждая плитка была изуродована отпечатками отвратительной магии, не повезло колоннам и даже стенам — весь зал хранил на себе отголоски мерзкого колдовства. У Астерота, хоть он и не понимал причины, появилось резкое отторжение к магии, творившейся здесь совсем недавно. Вряд ли это было их пространственное перемещение, скорее Фликия...

Додумать мысль мы с ним не успели — паучиха завизжала. Мерзко так завизжала, знаете ли. У меня, несмотря на отсутствие материального воплощения, лицо, пожалуй, скривилось точно. Но ещё больше я скривился, когда на зов ответили десятки голосов. Раненная Королева призывала на помощь своих подданных, какая классика! Но на стороне Астерота был Микторат, который один полубожественным словом скинул сразу пятерых Паразитов, уже пробивших один из витражей.

— Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись! — Фликия извивалась в самом дальнем углу, куда успела убежать, пока поднимался Шианхут, а Астерот поражался масштабному плетению. Лира всё это время что-то делала, но я никак не мог понять, что... — Тварь!!! — Выплюнув это слово, она порвала металлический нагрудник на груди лежащего без сознания Зикхарта и швырнула его в Миктората. Надо, кстати, сказать, что его фигура выделялась на фоне Астеротовской Тьмы, ибо контур его подсвечивался слабы золотистым сиянием. Скелет поднял обе руки, и куски доспеха полетели обратно в «маму». — Кто тебя учил так обращаться с родственниками? — Ворчала она, уползая по стене на потолок, при этом активно жестикулируя пятипалой парой рук. — Нет помочь матери, нет! Он её убить решил!

Помощь Миктората в искоренении Паразитов была невелика: сквозь ещё несколько разбитых витражей в зал заползали всё новые и новые недолюди-недопауки. Да, заползая в Материю Тьмы, вполне спокойно заполнившую собой весь зал, они терялись и начинали рубить воздух, но их было много.

Астерот, став с Материей единым целым, потерял большую часть эмоций, но человеческая натура всё равно пробивалась. Его нервировал постоянный речитатив Миктората, меня бесила Лира, забирающая мою энергию (Да, в борьбе с жадностью я проиграл), нас обоих в некотором роде раздражала Фликия вместе с двумя десятками её «родственников»... Ну, а там капелька моей Воли, и понеслась!

Глаза осевшего на землю Астерота вспыхнули чёрным пламенем, с лёгкостью прошедшим сквозь закрытые веки. Пусть тело сейчас никто и не контролировал, но Душа-то с ним связана!

Лира, увидев этот фокус, испуганно отшатнулась, не прекращая ткать из моей энергии какую-то отдалённо знакомую мне вещь, Микторат же вообще ничего не замечал, лишь громче начал орать свои проповеди. Они, конечно, тоже какой-то эффект оказывали, но по большей части психологический, и то на Астерота. Хотя, возможно, на тот момент он чувствовал, что произойдёт с ним дальше, но этого я не знаю.

Астерот же, окончательно потеряв себя, начал творить веселье.

Материя Тьмы сжималась и разжималась, пережёвывая горестно вопящих Паразитов. Они метались в попытках найти Астерота, но его тело было слишком далеко.

Тёмный наслаждался бьющимися в агонии телами, которые каждую секунду лишались части себя, отдавая её Тьме. Под звон внутреннего Барьера в нём встали воспоминания: когда-то именно так он создал сразу два десятка Иссушённых. Захохотав, маг, будучи Тьмой, устремился к Фликии. От безумного смеха вылетевшей из тела Души почти у всех присутствующих в зале по спинам пробежал холодок.