– Хочешь сказать, что под влиянием трития, клетки второго подопытного Коннорса, который жил восемь минут (назовем его “альфа-версией Ящера”) ослабли настолько, что стали стабильны?– мысленно присвистнул (забавное ощущение, кстати) мой внутренний Мердок. – А что? Берем несколько клеток, отдаем их на разделение… и получаем ослабленную но стабильную версию Ящера. Конечно, руки он себе не отрастит, но раны будут на нем зарастать только так.

Примерно, как на Гоблине.

– Однако, что произойдет, если принять препарат во второй раз?– задал вдруг животрепещущий вопрос мой внутренний Норман Озборн.

Я похолодел.

– Кари, создание нового проекта. Объединить данные по принципу…

Я быстро набросал программу симуляции результатов повторного приема “Гоблина”, с учетом всей собранной информации. Через три часа работа была закончена.

– Просчитай вероятность наихудшего исхода, - скомандовал я, запуская симуляцию.

– Дестабилизация пораженных клеток и их мгновенное разрушение,– почти сразу ответила Кари.
– Результат - смерть подопытного.

Ну, да. Довольно сложно будет моему отцу выжить без большинства костей, мышц и внутренних органов, не говоря уже о части мозга.

– Вероятность?

– Судя по данным, не выше одной тысячной процента.

Ага. Вряд ли, короче. С другой стороны, отбрасывать эту вероятность не стоит. Сильно не стоит.

В любом случае, самое худшее что может случиться - смерть Нормана. Это, конечно, плохо, но… Черт, он же мой отец. Это ОЧЕНЬ плохо!

– Наиболее вероятный сценарий, - вздохнув, запустил я симуляцию по новой.

– Учитывая остатки вируса третьего поколения, которые не были выведены из клеток организма подопытного в результате первого опыта, введение нового реципиента приведет к повторному запуску цикла жизни вируса “Гоблин”. Пораженные клетки при этом будут усилены, и начнут стихийный процесс воспроизводства…

Искусственный интеллект ОзКорп выдал на экран демонстрацию подобного исхода. С монитора на меня смотрела жуткая тварь.

На классического Ящера данный экземпляр походил мало. Скорее очень и очень крупный человек, с жутко обезображенным лицом (результат неравного деления клеток) и зеленой кожей. Чуть ниже высветились показатели. Мда. По некоторым эта тварь даже превосходит “альфа версию Ящера”.

Жуть какая. Вот уж действительно настоящий гоблин.

Что будет с психическим состоянием моего отца, после такого, даже представить страшно. Он и так, судя по последнему разговору, не слишком адекватен…

– Вероятность?
– устало спросил я у компьютера.

– Оценена в семьдесят четыре процента.

Я еще немного погонял программу, пытаясь детально разобрать другие возможности. Был там вариант, что все пройдет удачно, и Норман полностью излечится. Вероятность составляла что-то около двадцати процентов, что для опытов такого уровня, не так уж и мало.

Значит, наиболее вероятный вариант - Норман превратиться в какое-то чудище.

Почему же он так уверен в успехе повторного приема вируса?

Когнитивное искажение, вызванное “гоблинизацией”? Или…

..Или он не знает, откуда у Октавиуса клетки и не сумел связать их с Коннорсом - это я помню про Ящера, ибо он был в фильме, а вот отец вряд ли запоминает всех сотрудников ОзКорп и знает, кто, чем занимается. Особенно учитывая, что в последнее время он был занят и на разработки Коннорса мог просто не обратить внимания. В этом случае, Отто должен был как-то объяснить, как к нему попали столь удивительные ткани, верно?...

Определенно, стоит пообщаться с Октавиусом.

Хотелось спать. И курить. Я откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза, пытаясь уложить все, что узнал сегодня.

Итак, надо прикинуть ближайшие действия.

Что я могу сделать с Норманом?

Прибить его. Даже если забыть, что мне этого жутко не хочется, то встает вопрос - смогу ли я чисто физически? Вряд ли: стрелять не умею, а в рукопашной шансов не так уж и много... Заказать киллера? Кстати, вариант. Надо подумать над этим.

Второй вариант - изоляция. Поймать отца в какую-нить супертюрьму, и думать, как избавить его от “гоблинизации”. Хороший вариант. Опять же, стоит найти нечто подобное. Как-то связаться с ЩИТ-ом?