– У него - нет, - покачал головой Седовласый.

Об этом человеке Джеймс знал преступно мало. Да, глава сицилийской семьи Маджия и… только. Больше о нем не известно ровным счетом ничего. Его альтер-эго - филантроп Сильвио Манфреди - также ничем не примечателен. Разве что тем, что у него есть дочь…

– Почему вы в этом так уверены?
– задал осторожный вопрос Уэсли.

– Он жестоко калечит наших людей...

– ...Но не убивает, - позволил себе заметить Нобу.

– Да, но и калечит он их… изобретательно, - хмыкнул Сильвермейн, люди которого больше всего пострадали от действий Паука.
– К тому же, в том, что он делает, нет такой уж большой необходимости.

– Мы считаем, - все так же предельно вежливо и осторожно проговорил Джеймс, - что он пытается выбить из них информацию о теракте в Департаменте. Те из наших людей, которых удалось вытащить, подтверждают это.

Все поморщились, вспомнив про тот инцидент. Кто бы это ни сделал, он подложил огромную свинью преступникам Нью-Йорка.

– И это тоже, - кивнул Седовласый.
– Вот только это не отменяет того факта, что он получает от пыток определенное удовольствие… Тем более в последнее время, вопросы задавать Паук перестал. Теперь просто мучает.

– И что это значит?

– Это значит, мистер Рансгаков, что у него к нам что-то личное, - хмыкнул Нобу.
– Ненависть. А ненависть не перекупить.

Сильвермейн снова кивнул. Уэсли поморщился. На лице русских проступило хмурое выражение, а госпожа Гао по-прежнему выглядела, словно добродушная старушка.

– В любом случае, надо что-то решать, - произнес, наконец, Нобу.
– Как насчет награды за его голову?

– Тогда награда должна быть действительно большой, - хмыкнул Владимир.

– А это поможет?
– с сомнением покачал головой Уэсли.
– Многие боятся его, как огня.

– Деньги вполне могут помочь победить страх, - философски заметил Манфреди.
– Если, конечно, их будет достаточно.

– И сколько, по-вашему, достаточно?
– чуть раздраженно спросил Нобу.

– Миллионов десять?
– не слишком уверенно предложил Владимир.

– Мало, - покачал головой Сильвермейн.

– Попробуем для начала, - пожал плечами Анатолий.
– Если не клюнут - увеличим.

– Каждый день, пока этот Паук бегает от нас, мы теряем деньги, - веско ответил Сильвермейн.
– Десять миллионов - это наш совокупный доход в день. Как насчет того, чтобы перестать быть такими идиотами, и начать думать головой?

– Слышь, ты черту-то не переходи, - вступился за брата Владимир.
– У меня перед твоими сединами никакого уважения нет!

– И совершенно зря, - хмыкнул Манфреди.

– Успокойтесь, - Нобу раздраженно привстал со своего кресла.
– Мне тоже это начинает надоедать. Я готов сам предложить десять миллионов. Остальные пусть складываются, как хотят.

– Я дам пятьдесят, - сверкнул глазами Сильвермейн, заставив всех удивленно вскинуться.
– При условии, что Паука доставят ко мне живым.

Было в его голосе что-то такое… как будто сицилийцу нужен был Стенолаз не только для того, чтобы остановить нападения на общий бизнес. Джеймс даже позволил себе задуматься над этим на минутку, когда русские, переглянувшись, произнесли:

– Мы не такие богатые люди, как вы, - усмехнулся Владимир.
– Так что вложим два миллиона. Это максимум.

– Я не отстану от моего японского коллеги, и согласна выделить ту же сумму, - чуть склонила голову в сторону Нобу мадам Гао.

– Мой работодатель также заинтересован в поимке Человека-Паука, - осторожно произнес Джеймс.
– И поэтому, мы также вложим в общее дело не меньше десяти миллионов долларов. Однако, нам стоит решить…

– Вам уже ничего не надо решать, - дверь в комнату, в которой проходило заседание, открылась, и внутрь проскользнул мужчина в странном костюме. Одет он был, как военный, а лицо скрывалось под красным шлемом.
– Я все решил за вас.

– А это еще кто такой?
– Анатолий привстал со своего кресла.

Его удивление и гнев - понятны. Охраны в комнате не было - в конце концов, люди, сидящие за столом, достаточно доверяли друг-другу. Однако в коридоре и во всем здании от охранников было не протолкнуться. Как незваному гостю удалось пройти мимо них, и не включить тревогу, было совершенно непонятно.

– Моя личность не имеет абсолютно никакого значения, - звуки голоса говорившего явно были слегка искажены, приобретая механический, какой-то металлический оттенок.
– Важно, что я могу вам помочь.