Алина, стоявшая у плиты, обернулась и насмешливо добавила:

— Ну я же не знала, что это тайна.

Трофим прошел к раковине, взял тряпку и начал вытирать птичий подарок, вполголоса ругаясь.

— Кстати, Максимушка, — ласково позвала Алина, — А ты не думал оставить после себя память какую?

— В смысле память? — удивился тот.

— Просто с таким характером ты долго не проживешь, а если ребеночек будет, то…

— Алина, — зарычал Трофим.

— Что Алина? — округлила она глаза и отвернулась, переворачивая шкворчащее мясо на сковороде, — Я чисто теоретически.

— Не, я одинокий волк, — откинулся на стуле Макс, — Как Трофим.

— Ну-ну, — дернула плечом ведьма.

Ужинали они в этот раз спокойно. Алина рассказывала о своих первоклашках, Макс — о преимуществах внедорожников перед седанами.

А Трофим молчал, раздумывая.

— А Ирке-то наши все бойкот объявили, — вдруг заявила Алина, убирая со стола тарелки, — Такой шум поднялся вокруг этой истории.

— Я просил не распространяться, — сдвинул брови Трофим.

— Ой, да ладно, — отмахнулась она, — Зато сидит сейчас карга старая одна, носа на улицу не кажет. Никто ей помогать не будет. И поделом.

— Поделом, — согласился Макс, посмотрел с опаской на свои ладони и потер их друг об друга.

Он больше не пользовался своими новыми силами. Трофим и не торопил. Всему свое время. Главное, всплесков спонтанных больше не было.

А когда Алина домыла последнюю тарелку, что удивительно, так как они с Максом каждый день по этому поводу ругались, она повесила полотенце на крючок и потребовала:

— Так, Максимушка, погода шепчет, надо тебе, милый мой, сходить погулять пару часов.

— Чего это? — удивился тот.

— Машину мою вытащить, — оскалилась она.

Макс подозрительно посмотрел сначала на нее, потом на Трофима, и нехотя поднялся.

— Ну и ладно. Застужусь до смерти, будете знать.

— Ой ли, — усмехнулась Алина.

Принесла ему куртку и вытолкнула за дверь, тщательно ее заперев. А потом развернулась, лукаво прищурилась и потянулась к блузке, начиная расстегивать пуговицы.

— Давай-ка, Трофим, вернемся к нашему разговору. Так сказать, поподробнее обсудим некоторые вещи.

Жара, стоявшая вот уже несколько недель, не спадала даже ночью, и Яна, устало вытерев лоб, на минутку присела, прислонившись к толстому стволу. Нужно было перевести дух и идти дальше. Учитель показывал, где росли травы, но в этот раз с ней не пошел. Уже не смог. Она закусила губу, достала из сумки бутыль и досадливо скривилась — воды не осталось. Она закрыла глаза, расслабляясь, а потом, вздрогнув, поднялась — что-то было не так. Совсем недалеко она помнила небольшое озерцо, еще до болот, но сейчас родная сила не откликалась на зов.

Деревья в этой части леса не пропускали даже маленький ветерок, сарафан от пота намок и стал неприятно липнуть к ногам. Девушка прибавила шаг, стараясь быстрее добраться до воды, там она поймет, что случилось. Жар путал мысли, поэтому она не сразу сообразила, что в лесу слишком тихо. Ни птиц, ни диких зверей. Казалось, все живое притаилось и боится. И запах, тот запах, который ни с чем не перепутаешь. Запах крови.

Она остановилась, снова прислушиваясь к себе, а потом вскинула голову, потянулась к кинжалу на поясе и нерешительно ступила назад. Вернуться? Тонкий вскрик пронесся над деревьями. Яна вдохнула полной грудью, на мгновение зажмурилась и, решившись, побежала туда, откуда кричали.

Деревья кончились внезапно, она проскочила кусты, и только вбитые палкой наставника инстинкты заставили ее остановиться у края обрыва, дальше начинались болота. Она присела, пытаясь разглядеть, что там внизу, и, охнув, отпрянула, почувствовав, как взбунтовалась стихия внутри, прорываясь. Слишком опасно для нее. Нельзя. Новый вскрик раздался уже тише, и она заметалась. Скинула с плеча сумку, высыпала ее содержимое на землю и потянулась к мешочку с порошком. Потом сорвала пучок сухой травы, кинжалом проткнула палец, смачивая траву кровью и высыпала порошок, который мгновенно воспламенился и, догорев, ничего после себя не оставил. Трофим должен почуять. Должен успеть предупредить учителя! Махом отрезала длинный конец юбки, чтоб не мешал, и прыгнула вниз.

Трофим хмуро перебирал пузырьки, поглядывая на задремавшего учителя. И зачем ему все эти бабские штуки? Он огонь! Зельями пусть Янка занимается, если охота. Он потянулся, с тоской поглядев на накрытый полотенцем ужин. Пока она не вернется, учитель не дозволит сесть за стол. Жрать хотелось ужасно. В животе противно заурчало, и он, насупившись, сыпанул первую попавшуюся траву в котелок. Учитель заворчал сквозь сон, и Трофим замер. Но тот что-то пошамкал губами и затих.

Совсем сдал. Интересно, сколько ему было лет? Еще когда Трофим был маленьким и жил с дедом, тот рассказывал об этом воднике. Трофим потому и поехал, что тот многому мог научить. И что теперь? Он недовольно наморщил нос. Зелья все эти, порошки… Разве так надо учить огонь? Он снял котелок, понюхал получившееся варево и, выйдя на улицу, вылил все в траву. Она, зашипев, тут же почернела. Трофим хмыкнул. А ведь он не раз говорил, если нет таланта, не стоит и пытаться. Учитель на это только посмеивался.