Шрифт:
– Но как?
– беспомощно спросил Том.
– Возьми ее тело, парень. Забудь о душе. Обращайся с ней, как с проституткой.
– Я... я не могу!
– Этому легко помочь, - улыбнулся Авери.
– Есть лекарство - четыре порции Барбариного виски. Исключительно в медицинских целях. Три тебе и одна Мэри.
– Но...
– И никаких "но"... Этой же ночью. Сегодня вечером мы с Барбарой пойдем погулять по берегу. Когда вернемся, будем дежурить. Немного удачи и природа позаботится обо всем остальном.
– Я не могу сделать это, - возразил Том.
– Не могу... с Мэри.
– Черт тебя возьми, ты это сделаешь!
– рявкнул Авери.
– А не то я поговорю по душам с Мэри и выложу ей все, что знаю о твоих дурацких комплексах.
– Спокойно, старина, - начал горячиться Том.
– Мы, похоже, переходим на личности.
– Можно мне на тебя сослаться?
– засмеялся Авери.
– Это станет девизом нашего лагеря!
Не говоря ни слова, Том встал и пошел прочь. Всю дорогу до лагеря они молчали. Обед прошел в очень напряженной обстановке. Глядя на них, женщины решили, что Том и Авери крупно поссорились.
Вечером, как и обещал, Авери повел Барбару погулять вдоль берега моря. Было так тепло, что они решили искупаться - все еще экзотика, ведь вода серебрилась в свете сразу двух лун.
Когда они вернулись в лагерь, Том и Мэри уже ушли спать. Барбара, ничего не знавшая о замысле Авери, была несколько удивлена. По правде говоря, Авери молчал почти всю прогулку. Как Барбара ни пыталась выведать у него, что же произошло у них с Томом, Авери уклонялся от ответа.
У костра Авери заметил два пластмассовых стаканчика.
– Если хочешь, можешь лечь, - сказал он Барбаре, с удовлетворением понюхав стаканы.
– Я подежурю.
– Что-то здесь происходит, - подозрительно заявила Барбара.
– Ты, случайно, не знаешь, что именно?
– Ровным счетом ничего особенного. Я подежурю, а ты поспи.
– Мы все будем делать вместе, - решила Барбара.
– Что-то произошло. Я хочу знать, что.
– Настанет время, и ты, несомненно, все узнаешь... Ладно, давай действительно пойдем спать. К чертям собачьим это дежурство. Одну ночь перебьемся. Дьявол присмотрит за своими слугами.
Барбара не возражала. Они уже очень давно не видели и следа золотых людей. Зевая, она направилась в палатку вслед за Авери.
Утром Авери и Барбаре хватило одного взгляда на Мэри, чтобы понять: что-то и в самом деле произошло. Она не выглядела сияющей, как это обычно бывает с женщинами в подобных случаях. Она казалась несколько удивленной, немного усталой и странно довольной.
Том тоже выглядел удивленным и каким-то гордым, что ли.
Барбара, с ее женской интуицией, очень скоро догадалась, что к чему. Авери знал это с самого начала.
Исподтишка наблюдая за Томом и Мэри, Авери внезапно ощутил острую зависть. Зависть и чувство вины.
Как это все смешно! Он покосился на Барбару и увидел, что она тоже испытывает зависть. Вдруг ему захотелось крепко сжать ее в объятиях. Но он не двинулся с места. Он сделал вид, будто ничего не замечает.
– Врачу, - пробормотал он, - исцелися сам.
17
Примерно через неделю после того, что Авери называл для себя Брачной Ночью Тома и Мэри, они снова встретились с золотыми людьми - на этот раз с женщиной. Задним числом эта встреча казалась ничего не решающей. Однако это было начало. Во всяком случае, она наглядно, как думал Авери, показала золотым людям, что обитатели Лагеря Два не хотят ни с кем воевать.
Однажды Том и Авери бродили по лесу в поисках некоего довольно редкого фрукта, который все они успели очень полюбить. Он представлял собой странную смесь кокоса и грейпфрута, отлично утолял жажду. "Молоко" имело отчетливый привкус грейпфрута, как, впрочем, и мягкая оболочка "ореха" - своего рода вкусная и сочная жевательная резинка. Даже скорлупки, и те шли в дело - они были твердые и вовсе не хрупкие. После сушки на солнце из них получались прекрасные миски, практически не пропускающие воду. Несколько таких мисок уже использовались в хозяйстве Лагеря Два.
Если фрукт был необычен, то что же сказать о дереве, на котором он произрастал? Это дерево стояло на опорах - дюжинах длинных крепких, белых корней, поднимавшихся довольно высоко над землей. На высоте примерно восьми футов они соединялись в короткий древесный ствол. Издали все это сооружение выглядело как огромная старомодная птичья клетка.
Ну и, разумеется, растущий на этом дереве фрукт стали называть птичьим. Пока что Том и Авери обнаружили всего полдюжины таких деревьев-клеток. И вот еще одна загадка: плоды с них исчезали куда быстрее, чем можно было бы ожидать. Том и Авери полагали, что некоторые звери тоже любят лакомиться птичьими плодами. Они даже обдумывали разные способы защиты "своего" урожая.