Он протянул руку и коснулся ее щеки:

— О, да ты совсем окоченела. Пойдем в дом.

Почти все гости уже разошлись, осталось только трое. Дейрдре красила губы перед зеркалом, какой-то блондин кружил вокруг подносов в поисках недопитых бутылок, Хлоя сидела на диване сердитая и нахохленная, как замерзший воробей на проводах.

«Бедняжка, — подумала Гэрриет. — Я бы тоже переживала, если бы мне пришлось потерять Саймона».

— Баста, дорогие гости, — сказал Саймон, забирая у блондина бутылку. — Пора выметаться.

Невыносимо смущаясь, Гэрриет подошла к огню. Хлоя строптиво вскинула голову, но Саймон уже вынес из спальни светлую меховую шубку и подал ей.

— Прошу вас, мадам, — твердо сказал он.

На щеках у Хлои вспыхнули два ярких пятна. Выхватив у Саймона шубу, она оделась сама.

— Какой ты мерзавец, Саймон, — прошипела она и обернулась к Гэрриет. — А ты… Думаешь, тебе это так просто сойдет с рук? Не надейся! — Всхлипнув, она выбежала из комнаты.

Дейрдре поцеловала Саймона в щеку.

— Мы ведь еще увидимся сегодня у Серены, да? — сказала она. — Не забудь, она тебя ждет.

— Сегодня вряд ли. Передай Серене, что я встретил старую… — Он взглянул на Гэрриет. — Нет, передай, что я встретил новую знакомую. Все, мои хорошие, спокойной ночи! — Дверь за Дейрдре и блондином захлопнулась.

Саймон обернулся и одарил Гэрриет такой ослепительной улыбкой, что она тут же почувствовала себя поверженной.

— Если хочешь взять от жизни то, что хочешь, приходится иногда быть жестоким.

— Она так огорчилась, — сказала Гэрриет.

— Ничего, она переживет, — усмехнулся Саймон.

Он подбросил в огонь несколько поленьев, пододвинул ширму, отчего комната погрузилась в полутьму, и подал Гэрриет запотевший бокал с вином. Она взяла его двумя руками, чтобы унять дрожь в пальцах, и отхлебнула сразу большой глоток. Вспомнилось, что после утренних бобов она сегодня ничего не ела.

Когда Саймон вышел в другую комнату, ей вдруг показалось, что она заперта в одинокой лачуге посреди леса, между деревьями, к ней крадутся враги — возможно, индейцы, — и неизвестно, когда и с какой стороны они нападут. Но Саймон скоро вернулся, неся на тарелке остатки пирога.

— Мы сегодня так и не пообедали. Отрезать тебе?

Она помотала головой.

Саймон стал есть, держа кусок над тарелкой.

— Как себя чувствуешь после падения? — спросил он с набитым ртом. — Ничего себе не отбила?

— Нет. Отделалась синяками.

— Обязательно взгляну на них… позже.

Сердце Гэрриет бешено заколотилось. В волосах Саймона играли красноватые блики. Когда недогоревшее полено перевалилось через каминную решетку, она испуганно вздрогнула.

— Послушай, — сказал Саймон, — объясни мне, ради Бога, почему у тебя такой затравленный вид. Тебя что, изнасиловали в детстве? Или родители были строгие? Или в школе дразнили? — Он явно подтрунивал над ней, но его голос все равно ласкал, как прикосновение.

Гэрриет отпила еще глоток. Саймон выел начинку из пирога и собрался бросить тесто в огонь.

— Может, покрошим птицам? — сказала Гэрриет.

— Можно. — Он открыл окно, и в комнату ворвался морозный воздух. Снег за окном поблескивал жемчужными россыпями. Саймон поставил на проигрыватель концерт для фортепиано Моцарта.

— Ты все еще грустишь. Отчего?

— Никак не могу забыть лицо Хлои.

— Брось, она этого не стоит — самая обыкновенная потаскуха. Между прочим, мы с ней всего только два раза поужинали. Такие девицы, как она, напоминают мне яичницу: их легко сделать, но потом невозможно отскрести от сковородки.

Гэрриет прыснула.

— Вот это уже лучше, — сказал Саймон. — А теперь иди сюда и садись. Да нет, вот тут, а не на другом конце дивана.

Ее все еще трясло, но страх постепенно отступал, а волнение, наоборот, росло. Саймон поднес ее руку к губам.

— Мне кажется, в «Кошке на раскаленной крыше» ты играл просто здорово, — жизнерадостно проговорила она.

— Поскольку я и так это знаю, — сказал Саймон, — то тему можно считать исчерпанной.

Его рука скользнула по темно-зеленому бархату диванной спинки к волосам Гэрриет, но остановилась, даже не коснувшись ее плеча. Он все еще медлил и не дотрагивался до нее, так что в конце концов она испугалась: а что, если он вовсе не собирается ее трогать? В комнате было жарко, и скоро Гэрриет почувствовала, как по ложбинке между ее грудями ползет капелька пота.

— Какая ты милая, — раздался совсем рядом его тихий хрипловатый голос, и наконец его губы прижались к ее губам. Сначала она сидела как деревянная, вытянув руки по швам, но вдруг дернулась, словно ее стукнули молоточком под колено, руки ее сами собой обвились вокруг шеи Саймона, и она со всей страстью, которая в ней накопилась, ответила на его поцелуй. Сообразив, что руки Саймона движутся по всему ее телу, она поспешно втянула в себя живот.

— Не надо.

— Надо, девочка.

— Ты… будешь думать, что меня слишком легко сделать.