Бездна под ногами.

И светящаяся полоса, ведущая куда-то вглубь. Ощущение весеннего льда, готового расколоться, треснуть под весом Винченцо.

Белые стены.

И дверь.

Помещение, вдоль стен которого стоят округлые гладкие конструкции, похожие на огромные яйца. Скорлупа их из металла, но тележка приближается к ближайшему, и скорлупа исчезает, позволяя тележке опуститься внутрь.

Винченцо не успевает рассмотреть больше, потому что скорлупа возвращается. А следом беззвучно падает Миара. Её не успевают подхватить, и она лежит, выделяясь на белоснежном полу грязным пятном. Он хочет подойти.

Делает шаг.

И тоже проваливается.

Наверное, там, вовне, он лежит на этом треклятом полу рядом с Миарой. Хотя… может, Карраго и додумается поднять. Скорее всего додумается.

А здесь?

— Садись, — отец указывает на кресло. — Выпей…

— Откажусь.

— Не доверяешь? Родному отцу?

— Смеешься? — Винченцо все же присел. — Я тебе и при жизни не слишком верил. А теперь и подавно.

Да.

Провал.

И черное нигде с зелеными то ли колоннами, то ли струнами мироздания. Миара, которая стоит у ближайшей.

— Что произошло? — Винченцо рад её видеть.

— Полагаю, нас выбросило в мир духов, — она ведет рукой по воздуху, и нигде сменяется каменным залом.

Библиотекой.

— Мне надоело, что я не понимаю, что здесь происходит, — Миара проходит вдоль стен. — Мне нужна информация. Я буду учиться.

Винченцо попытался снять книгу с ближайшей полки, но пальцы лишь скользнули по обложке.

И со второй не вышло.

С третьей.

Эта библиотека явно намекала, что сотворена не для него.

— А вернуться можно?

Поинтересовался он тогда.

Миара задумалась.

— Нет, — сказала она. — Нельзя. Хочешь… я дам тебе доступ? Не полный, но частичный. Полный, к сожалению, не в моих силах. И могу еще мир сделать. Свой. Не такой, как первый. Теперь я знаю, как лучше… так, чтобы совсем настоящий. Надо разрешить подключение…

Она коснулась ладонью воздуха, провела, будто гладила кого-то или что-то.

— И теперь оно само под тебя подстроится. Только представь, где ты хочешь оказаться…

— А вернуться?

— Потянись ко мне, и я услышу.

— Море… — Винченцо вдруг понял, что ему совсем не хочется оставаться в библиотеке. Даже если получится снять какую-то книгу, то… он не хочет.

Читать.

Узнавать.

Совершенствоваться.

Он устал совершенствоваться, бежать куда-то, выживать, достигать…

— Ты можешь отправить меня на море?

Миара пожала плечами, несколько удивленная, но и только.

— Море, так море… иди.

И перед ним открылась дверь. Винченцо шагнул… только потом что-то произошло… что-то такое… неправильное.

— Голова болит, — произнес отец понимающе. — Это пока… тебе приспособиться надо. На вот, выпей.

И Теон вложил в руки кубок.

Пахло…

Вином.

— Это с непривычки. Мертвым и вправду быть неплохо. Ничего не надо… стремиться, враждовать… живешь себе, как хочешь. Ты, наконец, всецело свободен в своих поступках.

Он не мертв.

Винченцо знал это точно.

Море он хотел. И море наличествовало. И выглядело оно почти настоящим, точнее, если бы Винченцо не знал, что этого моря не существует, то не понял бы, что оно не настоящее.

Но отец откуда?

Алеф?

Теон?

Винченцо точно не горел желанием их видеть.

— Пей, — Теон смотрел пристально.

— Спасибо, не хочется.

Винченцо поставил бокал на пол.

Море.

Мир.

Теон. Отец… смотрит с насмешкой. Рука Теона ложится на плечо.

— Надеешься остаться живым? — интересуется братец. — Вернуться? А я тоже хочу вернуться…

— Или я, — Алеф щурится. — Отдашь свое тело?

— Тише, не пугайте… мы можем помочь друг другу, Винченцо.

— Каким же образом?

Винченцо аккуратно убрал руку брата с плеча. И поднялся. Отошел к самому берегу, где за досками начинался желтоватый песок. И по нему, одна за другой, бежали волны.

Пена.

Меж песчинок поблескивает влажным перламутром ракушка.

— Здесь хорошо. Спокойно, — отец оказывается рядом.

И значит, в этом мире он двигается быстро. Слишком быстро для человека. Винченцо чуть скосил взгляд. С иллюзиями работало, они начинали расплываться, выдавая, что являются по сути лишь маской.