— Из него не выйдет наемника, — Тень глядел на сына долго. — Никто из моих людей не отключился бы вот так… в незнакомом месте. Без охраны.

— Если тебя это утешит, то я тоже уснул. И спал. Возможно, это свойство места. Возможно, усталость. Или все сразу. Не стоит… да и если не выйдет наемника, то к чему мучить.

— Больше он ничего не умеет.

— Какие его годы. Научится.

— Если доживет, — Тень вышел из комнаты. И Винченцо покачал головой. Если… если он доживет. И сам Винченцо тоже. И все они…

И чего маяться о будущем, которого, возможно, не будет ни у кого?

В коридоре Тень застыл, вперившись взглядом куда-то вперед. Винченцо прислушался, но не обнаружил там ничего и никого.

— Что не так?

— Все не так! — рявкнул Тень. — Там… там вы хоть как-то… держали себя в руках. А тут разошлись, разбрелись, как овцы на пашне. Словно у всех разом разум отключило! Он спит. Ты отдыхаешь. Сестрица твоя… Карраго и тот дрыхнет.

— Устали…

— Это я уже слышал. Усталость — не повод… мы оказались внутри хрен знает кем построенной хреновины, которая хрен знает сколько времени стояла пустой. И потому ни хрена не понятно, с какого хрена все решили, что здесь безопасно!

— Мальчик…

— Мальчик лежит в отключке. И да, ты ему так веришь? Настолько, что готов рискнуть? Ты видел, какие твари водятся там, внизу. И где гарантия, что здесь нет какой-нибудь особо вывернутой. Древней. Хитрой. Ждущей случая, чтобы сожрать…

— У тебя паранойя, — Дикарь вышел в коридор. — Извините, вы говорите довольно громко.

— Что такое паранойя?

— Убежденность, что за тобой следят, чтобы убить. Болезнь такая.

— Это не болезнь. Это жизнь, — Тень посмотрел мрачно. — Твое оружие где?

— Да… там.

— Он, — Тень кивнул на Винченцо. — Маг. Если что, ему оружие не особо нужно. А ты? Появится тут тварь из бездны, чем защищаться станешь? Голой жопой стращать?

А главное, в его словах был резон.

Они и вправду все… не овцы, скорее уж дети, оказавшиеся в родной башне, уверенные, что тут-то, под защитой, безопасно.

— Он прав, — тихо сказал Винченцо. — Мы все… слишком… доверились. И это действительно не нормально. Да, мальчик сказал, что кроме нас живых нет. Но если нет живых, это еще не значит, что здесь безопасно.

Дикарь задумался, правда ненадолго.

— Действительно… — он произнес это задумчиво. — Как… подростки. Нельзя разделятся. Хотя бы пока Джер не придет в себя. И надо бы изучить место. Кажется, я сам себе противоречу?

— Если комнаты можно объединять, надо объединить.

— Миара не обрадуется.

— Она разумная женщина. Несмотря ни на что.

Получилось довольно убедительно. Винченцо надеялся, что Миара в кои-то веки и вправду поведет себя как взрослая разумная женщина.

Но не обрадуется.

Точно.

И был прав.

Миара сидела, разглядывая пальцы. На ногах. Пальцы были длинными, разве что на левой ступне мизинец чуть изогнулся.

Да и сами ногти отливали синевой.

— Почему мне кажется, дорогой брат, что ты собираешься испортить мне настроение? — поинтересовалась она светским тоном.

— Нам надо держаться вместе, — сказал Тень и после небольшой паузы добавил. — Госпожа.

— И поэтому вы приперлись сюда?

— Пришли, — поправил Винченцо. — Мы попробуем объединить помещения…

— Я вас уже ненавижу… я только начала надеяться, что смогу немного отдохнуть. Поспать в тишине, без храпа…

— Я не храплю! — кажется, Тень даже обиделся.

— Но сопишь. Вы все сопите, ворочаетесь, бормочете, встаете, ложитесь, шевелитесь. Дышите слишком громко в конце-то концов! — рявкнула она, и Ица встрепенулась, попыталась сесть, но Миара отключила девочку щелчком пальцев. — Боги… я хочу побыть в одиночестве!

— На одиночество не слишком похоже, — Дикарь указал на спящих детишек.

— Они, в отличие от вас, тихи и не мешают…

Миара поднялась, потянулась так, что тонкая ткань облепила кожу, и вздохнула:

— Ладно. Я не дура… твой сынок где?

— Там.

— Очень… содержательно.

— Уснул. Я… запер дверь. И кое-что поставил, — Тень нахмурился. — Проклятье! Я… сейчас перенесу.

— Вдвоем, — Винченцо тоже принял решение. — Если уж решаем, что здесь недостаточно безопасно, то разумнее перемещаться парами.

— Боги, дайте мне сил… — Миара закатила глаза.