Шрифт:
Последствий.
— Спокойно, — повторил он, задумавшись.
Силы, чтобы сжечь вещество, не было. Да и опасно, а ну как полыхнуло бы все и сразу. Но вот… оно источает силу.
А силу можно поглотить.
Пусть не сам Ирграм, но… он вытащил пластину, которую аккуратно, бережно даже, приложил к морде рытвенника. И почти не удивился, увидев, как синяя жижа радостно переметнулась, стоило пластине коснуться её. И растеклась, облепляя пластину, врезаясь в желобки и бороздки, выталкивая на поверхность рисунок, все еще непонятный, но…
— Интер-ресно, — Ирграм завороженно смотрел, как тает пленка, впитываемая пластиной.
И…
Это что-то да значило.
Определенно.
Взгляд остановился на ближайшем бассейне. Перешел на пластину… и снова на бассейн. Если… попробовать… хотя… нет.
Бассейн большой. А пластина мелкая.
Вдруг упадет.
Выскользнет.
Или раствориться? Треснет от переизбытка энергии? Случится еще чего-нибудь? Нет уж. Ирграм засунул пластину внутрь тела, поглядел на своего спутника и сказал:
— Идем, что ли… где-то должен быть выход.
Глава 12
Винченцо
Винченцо приложил к себе просторную рубаху из какой-то тонкой, белоснежной ткани. Посмотрел на старую, совершенно не белую и местами начавшую расползаться. Да еще и вонючую.
И…
Вздохнул.
Мыла бы найти. И воды. А то это вот творение Древних не внушает доверия. Ничуть. Рубаха до середины бедра. И штаны без завязок, на какой-то тянущейся ленте, свободные до того, что не отпускало ощущение, что они того и гляди свалятся.
— И ты маешься?
Тень вошел без стука.
В белоснежных одеяниях он выглядел, пожалуй, забавно. Особенно с перевязью для ножей, широким кожаным поясом и мечом. Меч с белыми одеждами никак не гармонировал. И Тень знал это. И злился. Пожалуй, впервые за все время он был по-настоящему зол.
— Маюсь, — Винченцо накинул рубашку.
— А у тебя тут… иначе.
Комнату Винченцо и вправду преобразил. Но теперь все одно не мог отделаться от ощущения, что вот эта, преображенная, она перестала быть настоящей. За темным деревом стеновых панелей мерещилась та, исходная, отравляющая душу, белизна. И кровать.
И…
И плевать, что даже наощупь дерево казалось вполне настоящим.
Казаться и быть — разные вещи.
— Это… все получилось. Вот, — Винченцо коснулся стены, на которой тотчас появилось светящееся пятно. — Можно приказать… изменить обстановку.
Пятно пошло рябью.
— Ты понимаешь, что тут написано?
— Понимаю, — признаваться не слишком удобно. — Но и оно меня понимает. Можно голосом приказать. Хотя… не знаю, как.
Как описать кровать, которая тебе нужна.
— Изменить одежду… — попытался Винченцо, но одежда осталась прежней.
И главное, от ткани не пахло.
От ткани, которая пролежала несколько сотен лет, если не тысяч, умудрившись не истлеть, должен был бы исходить запах.
— Идиотом себя ощущаю, — признался Тень и ткнул пальцем в пятно. То пошло рябью, но ничего не изменилось. А вот стоило Винченцо тронуть, и в окне появились знакомые картинки.
Следовательно, комнатой может управлять лишь Винченцо?
Это разумно.
С точки зрения человека. И проверить легко. Главное, Тень не пришлось уговаривать. Переглянулись. И он кивнул.
Комнаты тут же.
Интересно, сколько Винченцо спал? Время здесь текло иначе, возможно, оттого что внутри башни было светло, причем свет этот равномерный шел не из окон. Светился потолок, стены и немного — пол. И при всем обилии света тени не появлялись.
Разум подмечал неправильности.
В комнате Тени на полу лежали вещи и старые сапоги… и только взглянув на них, Винченцо понял, что бос. И что это не доставляет ему неудобств. Поверхность, по которой ступали его ноги, на ощупь казалась мягкой, словно ковер.
— Странное место, — поделился Тень, ткнув пальцем в стену. И та привычно пошла рябью, рождая световое пятно. — Изменить. Мебель. Выбрать.
Пятно мигнуло.
И на стене возникли картинки.
— Тебе нужно выбрать стиль, а затем предметы, которые нужны, — пояснил Винченцо.
— Понятно, — Тень утратил всякий интерес. И развернулся. Поглядел на кровать, на которой вытянулся его сын. Мальчишка спал. Повернулся на бок, сунул руки под щеку и спал.
Крепко так.
— Пускай, — сказал Винченцо. — Все устали.