— Это все не настоящее.

— Это выглядит, как настоящее!

— Нет, — Винченцо поймал ощущение. — Точнее именно в этом и проблема, оно выглядит, как настоящее, только… не совсем. Извини. Я никогда не умел объяснить толком. Это как будто…

Цепь уже ощущалась гладкой, да и запах цветов поблек, правда, стоило подумать, и он сразу усилился, сделавшись резче, неприятней.

— Ты ведь пробовала зелье? Туманное?

Прикушенная губа.

— А ты когда успел? — вопрос, который раньше Миара бы не задала.

— Успел… мы все в свое время, думаю… помнишь, с зельем мир становится лучше? Много-много лучше. Ярче. Нарядней. И такой веселый… прям как этот.

— Только зелье вызывает привыкание.

— А это место — нет?

— Ты не понимаешь! — она спрыгнула, и качели исчезли, как и дерево, и треклятые бабочки, все еще порхавшие вокруг. Но хотя бы садиться на Винченцо они не рисковали. — Это… это все не имеет значения! Знаешь, почему? Потому что здесь — безопасно! Это единственное место, в котором безопасно… потому что оно целиком и полностью принадлежит мне!

— Душе, — возразил Винченцо. — А тело твое? Что будет с ним? И что станет с твоей душой, если тело умрет там? Ты не знаешь? И я не знаю. И никто, думаю, тоже не знает.

Упрямо сжатые губы.

— Здесь хорошо, я не спорю… и ты действительно можешь сделать, если не все, то многое… этот мир принадлежит тебе. Личный. Собственный. В пользование.

— Не он один.

— Не он, пусть так, — Винченцо протянул руку. — Пойдем.

— Куда?

— Исследовать… или ты дальше не заглядывала? Что там, за полем? Лес?

— Не знаю. Я еще не придумала. Но я могу сделать город! И людей… точнее… они будут похожи на людей, но… проще, что ли… такие глупые! Я уже пыталась!

И спрашивать не стоит, когда она только успела.

Успела.

— Потому что они не люди, — Винченцо окончательно все понял. — Смотри… ты можешь создать бабочек, которые послушны тебе. Птичек. Рыбок. Не знаю… зеленых гусениц?

— Зачем мне гусеницы?

— И город, и людей… только все они будут вести себя одинаково. Потому что они — ненастоящие. Если даже эта трава… дерево вон. Весь лес, если даже они выглядят настоящими, то еще не значит, что они таковыми являются! И это все вокруг… — он развел руки, повернулся. — Все оно — иллюзия. Совершенная. Настолько, что… дух захватывает. Но от этого она не перестает быть иллюзией. И привыкнуть к ней можно… и мир делать ярче, без дурмана и зелья, только…

— Иллюзией останется?

— Да.

— А Древние?

— Что?

— Древние же зачем-то это все сделали… то, что создает миры и иллюзии. Ради игры, да?

— Может. Или все сложнее… что бы создал Алеф?

— Лабораторию, — слабо улыбнулась Миара. — А старшенький наш — собственную башню. Неприступную-неприступную. И войска големов. Еще жен идеальных.

Винченцо фыркнул.

— Причем интеллект птичек у этих жен скорее был бы достоинством… но да… — она задумалась и, наклонившись, коснулась травы. — Только… он бы всегда побеждал. Всегда и всех. А у Алефа получалось бы подтвердить самую безумную теорию. Или не одну её? Все его опыты, все проекты… у него все бы получалось именно так, как задумано. Только ведь не по-настоящему.

— Именно.

— Думаешь…

— Думаю, какие-то исследования можно было проводить. Особенно, если теоретические изыскания в максимально комфортных условиях. А в остальном… если любой человек мог создать свой маленький идеальный мирок…

— То многие отказались бы покидать их.

— Со временем, думаю. Когда бы забыли, что этот мир — не настоящий. А до того… мы здесь вдвоем. А Древних было больше. Много больше… и если так, то это вот все…

Небо ясное.

Солнце.

Не жарко и не холодно. Ветерок прохладный, но не настолько, чтобы это было неприятно, скорее наоборот.

— Они перестали возвращаться туда, да? — Миара указала на окно, которое раскрылось над травой. — А потом…

— Потом оказались запертыми здесь. Что-то произошло… что-то такое, после чего они не смогли вернуться… и тогда… физические тела погибли.

— А души не сумели выбраться? Или…

— Или до сих пор заперты где-то здесь. Те люди, помнишь? Которых ты вызывала. Ты пробовала их позвать снова?

— Нет, — Миара покачала головой и задумалась. — Здесь… не выйдет. Надо возвращаться. Но… знаешь, с дурманом было проще. Я знала, что это за гадость и что она делает с разумом. А здесь… здесь просто хорошо.

Шаг.

И мир закрывается.

Миара протягивает руку.

— Здесь много окон… правда, не все доступны для изменений. Там ограничения… но я разберусь. Еще бы наставника найти.

Она помолчала и добавила:

— Нормального.

— Карраго…

— Скоро умрет.

Окно открылось.

За ним — пустота. Чернота.

— В первый раз там тоже так было, — Миару чернота с пустотой не пугали, как и тот факт, что под ногами не ощущалось земли. И это изрядно мешало сосредоточиться.