И в этом был резон.

— Если он умрет, легче не станет, — возразил Дикарь.

— Не умрет. Пока мы тут, не умрет… к слову, я полагаю, что как раз, попытайся мы избавить нашего юного друга от тяжкой ноши его, это как раз и привело бы к летальному исходу… структуры, как я говорил, срослись, даже сроднились…

Парень дернулся и захрипел.

— Держи! Возьми сердце и легкие, а я пока отключу… убедительно прошу не беспокоить нас в ближайшее время. На все вопросы мы с радостью… или не очень, но ответим позже. Или нет. Да контролируй ты плотнее! Сядь ближе, а то ощущение, что ты его коснуться боишься! Винченцо, будь добр, тоже… сила понадобится… чтоб вы знали, сколько нужно силы, чтобы совершить малотравматичную операцию… я сейчас изолирую этот локус и затем…

Дальше Винченцо мало что понял. Он подозревал, впрочем, что не только он. Зато Карраго замолчал, что само по себе говорило о серьезности ситуации.

Подобралась Ица.

И Дикарь подвинулся ближе.

Потом отступил, потянув за собой девочку.

— Не мешай им…

— Нет, — Миара не повернула голову. — Не мешает. Пусть держит. И говорит. Функции частично сохранены. Он точно нас слышит. И её услышит. Если мальчишка не будет сопротивляться, то все пройдет легче… мозг сопротивляется постороннему вмешательству. Скажи ей…

— Я понять, — огрызнулась Ица и сделала глубокий вдох. А потом заговорила, на своем лающем некрасивом языке.

А Винченцо ощутил, как из него потянули силу.

Пускай.

Главное… главное, что если парень загнется, то нужно будет искать нового хозяина для короны. Он посмотрел на нее, растопырившую колючки-шипы, словно уже присматривающую кого-то, кто…

Нет уж.

Избавьте.

Парень разлепил губы, и речь Ицы ускорилась.

— Еще немного… какой же упертый баран…

— Я… — открылись и глаза. — Н-не… б-баран…

— Чудесно… речь сохранена, и это уже хорошо, — Карраго накрыл ладонями лицо. — Не дергайся, я вовсе не пытаюсь выдавить тебе глаза…

— А что, речь могла бы и… — уточнил Красавчик. — Что? Я ж просто спросить!

И затылок потер.

— Мозг человеческий чрезвычайно тонкая структура, — Карраго надавил. — И никогда нельзя знать наперед, сколь удачно прошла та или иная операция на нем. Имело место локальное кровоизлияние, полагаю, шип пробил сосуд. А мозг крайне не любит, когда кровь в свободном виде. Впрочем, вам это, мой юный друг, вряд ли интересно.

Карраго выдохнул.

И огляделся.

— Главное, что пациент пока жив… а я бы отдохнул. Определенно, я бы с преогромным желанием отдохнул…

— И помылся, — тихо добавила Миара.

И вздохнула.

Мечтательно.

Винченцо тоже поднялся. Колени чутка дрожали, а заодно уж с новой силой вернулось старое желание. И он понадеялся, что Древние все же телесного совершенства не достигли.

Такого, чтоб туалеты стали не нужны.

Глава 5

Миха

Честно говоря, Миха опасался, что все будет куда как хуже. Все же столкновение двух мировоззрений, двух цивилизаций, пусть даже одна из них сгинула в незапамятные времена, не могло пройти легко. Он ждал воплей ужаса.

Истерик.

Но не того, что маги будут осматриваться с искренним любопытством. Да и вообще воспримут происходящее, если не как должное, то почти. С другой стороны…

С другой стороны, люди слишком устали, чтобы удивляться.

Отойдут.

Успокоятся.

Осмотрятся опять же. Тогда, возможно, и случится коллапс сознания. Или не случится, что тоже вполне вероятно. Главное, что и сам Миха ощущал лишь огромное облегчение. И еще надежду.

Башня стояла.

Функционировала. Даже этот слегка безумный лифт. А значит, есть надежда, что уцелела не только она с лифтом, но что-то куда более нужное. Еще бы найти это нужное и понять, что с ним дальше делать.

— Так, его надо поднять…

— Я сам! — мальчишка искренне попытался сесть. И скривился то ли от боли, то ли от слабости. Миха подхватил его на руки и спросил:

— Куда.

— Тут… можно… сразу, — Джер, кажется, начал осознавать, что и у его тела есть предел. Во всяком случае вырываться и доказывать, что он дойдет, не стал. Rfr b возмущаться самоуправством Михи.

Комната.

Что сказать, даже если Древние и вправду были рептилоидами, то комната их мало отличалась от знакомых Михе. Небольшая. Квадратная. С белыми ровными стенами и таким же белым потолком, по которому пролегла пара светящихся нитей.

Узкая кровать у стены.

Тоже, что характерно, белая и главное, выглядящая цельнолитой.