— А жаль…

— И как надолго мы тут застряли, не понятно. Поэтому и вправду стоит осмотреться. Хотя бы на этаже. Джер?

— Нам туда, — барон повернулся и взял невесту под руку. — Он прав. Нельзя спешить. Да и система пока не готова… пойдем, посмотрим, как тут и что… погоди. Свет нужен.

Свет вспыхнул и сразу. Едкий. Яркий до того, что Винченцо ослеп. И судя по ругани, не он один.

— Убавить! Тут… тут все включилось. Извините!

— Вот поэтому, — донесся на диво спокойный голос. — Разбираться надо не спеша… а то нажмем чего-нибудь, а потом будем искать, куда половина континента подевалась.

Зрение возвращалось постепенно.

Перед глазами плавали пятна, зеленые и синие, местами и красные, словно кровяные. Но за ними проступали и вырисовывались очертания коридора.

Узкий.

Длинный. Слегка изогнутый, но изгиб небольшой, потому в глаза не бросается. Скорее всего коридор замыкается в кольцо, но диаметр его велик. По одному краю — пол или то, что полом являлось, по другому — стена. Чуть дальше в ней виден проем.

Еще один коридор?

Винченцо смахнул слезы и проморгался.

— Чтоб вас всех… — Миара прищурилась.

А светится потолок, тонкими длинными линиями, расположенными довольно близко. На первый взгляд они сливаются, и свет кажется сплошным. Но стоит глазам привыкнуть, и линии разделяются.

— Вот… идите вдоль… тут указатель… жилые модули, — мальчишка выглядел донельзя смущенным.

— Все пойдем, — Дикарь тоже щурился, и на пыльных щеках пролегли дорожки от слез. Одну и смахнул. — Безопасно или нет, но проще все вместе осмотреть. Дождаться, когда процесс этот завершиться, а там уже…

Он говорил спокойно, мягко, убеждая не столько мальчишку, который и сам устал изрядно, сколько мешекскую императрицу. Та то сжимала кулачки, явно с трудом сдерживая ярость, то разжимала.

Ей вот явно не хотелось осматриваться. Ей хотелось совершить подвиг.

Или что-то вроде.

— Сердце бога лежало здесь сколько? Сотни лет? Если не больше. И пару часов ничего не дадут, — продолжил Дикарь. — Ему. А нам отдых нужен. Да и разобраться стоит… вдруг это сердце забрать невозможно. Или требуется особый доступ. Или еще что-то. Вдруг нас просто ликвидируют, если мы сунемся?

Мысль была неприятно, но логичной.

Родовые сокровищницы защищали. В том числе и от похитителей, каковыми они все и являлись в глазах создателя башни.

— Поэтому не спешим… давай… и тебе помыться не мешало бы. Вот мир спасать — дело нужное, но не обязательно…

Но девочка упрямо мотнула головой. И топнула.

— Ждать. Здесь. Быть тут…

Вздохнул Джер.

А Дикарь молча подхватил девчонку и забросил на плечо.

— Надо, — сказал он. — Надо, надо умываться по утрам и вечерам…

В этом было что-то донельзя безумное. И свет на потолке мигнул, сделавшись немного ярче, а потом наоборот, тусклее… линии слились, чтобы разделиться на несколько, весьма явных и протянувшихся в одном направлении. А на полу, повторяя узор, протянулись серебристые дорожки.

— Пустить! — возмущенной пискнула Ица. — Ты не сметь…

— Еще как сметь, — Дикарь зашагал. — Хватит дурить. И делать надо, что говорят…

— Я… я сам! Пойти!

— Другое дело, — он остановился и сбросил Ицу с плеча, правда, аккуратно, и подхватил, не позволяя упасть. — Упрямство на пустом месте никому ничего хорошего не приносило.

Коридор действительно изгибался, пусть поначалу изгиб этот и не был заметен. Главное, что и стены повторяли его. А стоило приблизиться, как на ближайшей возник провал. Причем края его были гладкими и тоже светились.

— Мне… сюда? — Миара осторожно приблизилась, но внутрь заглядывать не спешила. — А свет где?

— Думаю, что свет загорится, как только ты войдешь, — Дикарь первым заглянул в проем и свет действительно вспыхнул. — Так и есть… на датчиках.

— Чего?

— Такие… устройства. Улавливают движение. И свет включают. Когда человек входит, свет загорается. А когда выходит, то гаснет. Удобно.

— А если я лягу? — Миара все же решилась. — Книгу почитать? А они решат, что никого нет. Мне что, теперь ходить и читать?

— А ты с собой много книг прихватила? — не удержался Карраго. И тоже вошел.

Барон прислонился к стене. И выглядел он… бледновато.

— С тобой все хорошо? — Винченцо подошел к мальчишке. Так и есть. Кожа под пылью почти белая, да и глаза запали, черты лица заострились.