— Что? — выдыхает она.

— Я чертовски ясно дал понять, что хочу большего. Я был готов подарить тебе весь грёбаный мир, а ты просто ушла и всё.

— Ты всё ещё редкостный мудак! — рявкнула она на меня.

На самом деле, она просто, бл*ть, зашипела на меня.

— Не шипи на меня, чёрт возьми, — рычу я.

— Не обвиняй меня в том, чего я не делала! — кричит она. — И не рычи на меня.

Гнев берёт верх, и я встаю.

— Не указывай мне, что делать. Никто, бл*ть, не смеет указывать мне, что делать.

— Ребята, — внезапно кричит Джейми от входа, который ведёт к задней части. — Там есть маленькая девочка, которая всё это слышит, — она смотрит на Деллу. — Случилось дерьмо, и тебе нужно смириться с этим. Дэнни — это всё, что сейчас имеет значение, — затем её взгляд падает на меня, и каким-то образом этой девочке-подростку удаётся заставить меня почувствовать себя на десять дюймов меньше. — Ты здесь не какая-то большая шишка, генеральный директор. Ты просто отец, и тебе нужно начать вести себя как отец. Ты не можешь разговаривать здесь таким образом.

Джейми подходит ко мне и протягивает руку.

— Деньги, пожалуйста. Я поведу твою дочь покупать что-нибудь розовое, пока вы будете рвать друг друга на части.

Чувство вины захлёстывает меня, когда я даю ей одну из своих кредитных карточек.

— Что, по-твоему, я должна с этим делать?

Чёрт, у этой девчонки есть яйца.

— Возьми это, — я буквально выдавливаю слова. — Если моя маленькая девочка чего-то хочет, тогда ты берёшь карточку.

Она выхватывает карточку у меня из рук, но вместо того, чтобы уйти, делает ещё один шаг ко мне. Девчонка достаёт мне только до плеча, но это её не пугает.

— Ты никогда больше не будешь так со мной разговаривать. Я тётя твоей дочери. Я меняла подгузники твоей дочери вместо того, чтобы поспать перед экзаменами. Я заняла твоё место, и ты обязан уважать меня за это.

И снова она прекрасно поставила меня на место.

— Ты права. Мне очень жаль. Спасибо тебе, Джейми. Возможно, сейчас это мало что значит, но я заглажу свою вину перед тобой.

— Мне ничего от тебя не нужно, — заявляет она, и её лицо искажается от отвращения. — Просто будь отцом, который нужен моей племяннице.

***

Вчера я получил результаты. Нет никаких сомнений в том, что Даниэла моя.

Сегодня будет первый день, когда я останусь наедине с Даниэлой. Я захожу в ресторан и иду искать Деллу. Я нахожу её в какой-то подсобке. Её плечи сгорблены, когда она просматривает какие-то бумаги.

— Привет, — поприветствовал её я, чтобы она знала, что я здесь.

— Чёрт! — она резко разворачивается и сбрасывает со стола какие-то бумаги.

Я начинаю подбирать их, когда мой взгляд натыкается на красные слова, выделенные жирным шрифтом на одной из бумаг. «Последнее уведомление».

Я вижу ещё два таких же, как то, что я держу в руках, прежде чем Делле удаётся забрать их у меня.

— У тебя финансовые проблемы? — спрашиваю я, когда она забирает письмо, которое я держу в руках.

Она даже не смотрит на меня.

— Я справлюсь.

— Нам нужно поговорить обо всём этом, — огрызаюсь я и делаю шаг ближе к ней.

— Поговорить о чём? — она поднимает глаза, чтобы, наконец, встретиться с моими.

— Я уезжаю через три дня, Делла.

— О, — она снова садится и откладывает все бумаги в сторону. — Нам нужно запланировать какое-то посещение.

Я качаю головой.

— Нет. Когда я уеду отсюда, Даниэла поедет со мной.

Делла вскакивает на ноги, и вся кровь отливает от её лица. Её дыхание начинает учащаться, пока не начинает казаться, что она вот-вот упадёт в обморок.

— Эй, просто дыши, — я обнимаю её, и её руки сжимаются в кулаки сминая мою рубашку.

Она прислоняется лбом к моей груди.

— Ты сказал, что не заберёшь её у меня.

Я обхватываю её лицо руками и заставляю посмотреть на меня.

— Я не забираю её у тебя. У тебя есть выбор, Делла. Поедем со мной.

Замешательство отражается на её лице, но она не выглядит спокойнее.

— Я не могу просто оставить Салуду. Джейми вот-вот начнёт учиться на втором курсе. А как насчёт закусочной?

— А как насчёт твоих родителей? — спрашиваю я, не понимая, какое отношение ко всему этому имеет Джейми.

Делла переводит дыхание и качает головой.

— Мы никогда не говорили о наших семьях.

Она устало массирует виски, и мне хочется обнять её. Спустя столько времени я всё ещё забочусь об этой женщине.