— Я не понимаю, зачем Чапыра стрелял Казанцеву в ногу, если тот щипач и украл его удостоверение? Логичнее же прострелить ему руку, чтобы больше неповадно было?

— Людмила Андреевна, я вообще никуда не стал бы стрелять! Ни в ногу, ни в руку. Я что дебил стрелять в гражданского из табельного оружия? Еще и делать это на чердаке, откуда звук от выстрела по всему дому разнесется, — я по очереди обвел всех присутствующих взглядом, удостоверяясь, что сказанное мною ими услышано.

— Ты подстраховался и заглушил звук выстрела, — процедил Левашов, чувствуя, как его позиция слабеет.

— А точно, у меня же пистолет с глушителем, особая модификация, специально для следователя Чапыры, — глядя на капитана, я рассмеялся, дожимая его.

Мое глумление не осталось без последствий, и он продолжил меня обличать.

— Ты притащил с собой плюшевого медведя, и стрелял через него!

— Плюшевого медведя? — я подавился смехом. — Вы это серьезно?

— Какой еще плюшевый медведь? — вторило мне хором начальство, скрестив непонимающие взгляды на Левашове.

Сработало! Плюшевая игрушка добавила так нужного мне фарса в и без того абсурдную историю о прострелянной из табельного оружия ноге щипача. Осталось усилить эффект.

— То есть, по-вашему, я заявился в гости к Казанцеву с плюшевым медведем и пистолетом? Еще и наручники с собой прихватил. Вы, товарищ капитан, кем меня хотите выставить? Извращенцем, маньяком? В этом состоит ваш план?

Левашов стоял красный, моргал и соображал, что ответить. Походу у него, советского человека, даже картинка в голове не складывалась.

— Что за ахинею вы оба несете?! — первым не выдержал Головачев. — Вы ополоумели что ли?! — взорвался он. — Один про каких-то плюшевых медведей бредни рассказывает, второй про маньяков! Товарищ Левашов, что происходит я тебя спрашиваю?! Ты все это выдумал что ли? — Головачев потряс перед носом капитана заявлением. — Где этот твой Казанцев? Тащи его сюда, быстро!

— Я уже говорил, он сбежал! — нервно ответил Левашов. — Этот, — он ткнул в меня пальцем, — напугал его до чертиков. Кривощекову с трудом удалось убедить его написать это заявление. А затем он просто исчез из города. Но мы его найдем, только время нужно, — закончил он обнадеживающе.

— При чем здесь Кривощеков? — не понял Головачев.

Левашов застыл, осознав, что только что сгоряча проговорился. Но быстро сориентировался в изменившейся обстановке и самозабвенно принялся валить Кривощекова.

— Так он же с Казанцевым общался, — как об очевидном сообщил Левашов.

— Так стоп! Ты мне полчаса назад докладывал, что это заявление Казанцев писал при тебе, — допытывался подполковник.

— Нет, я сказал, что получил от него заявление, — поправил начальство капитан.

— И? — не понял разницы в формулировках Головачев.

— Заявление мне Кривощеков принес. Я не то, чтобы поверил, но посчитал невозможным скрывать такое от начальника следствия. Поэтому доложил, — принялся разъяснять свою позицию Левашов.

Раскатистый смех Курбанова оборвал капитана на полуслове.

— Это что получается, — начал говорить майор, когда ему удалось успокоиться. — Кривощеков, виня Чапыру в своем увольнении, замыслил ему отомстить. Каким-то способом ему удалось убедить знакомого карманника украсть у Чапыры удостоверение. Казанцев, видимо, пообещал, но не сделал. И тогда Кривощеков, не дождавшись неприятностей у Чапыры, пришел спрашивать с карманника. Тот его, скорее всего, послал и тогда Кривощеков в него выстрелил. Мало ли чего неучтенного могло у него скопиться за годы службы, вполне возможно, ствол с боеприпасами. А затем у Кривощекова созрел новый план, как еще можно подставить Чапыру. С раной в ноге Казанцев стал сговорчивее и написал все, что ему продиктовали. Вот только у меня вопрос, товарищ капитан, ты с самого начала в этой истории участвовал или твой дружок тебя втемную использовал?

Слушая обвинительную речь первого зама, я мысленно аплодировал его недюжинным аналитическим способностям.

— Ни в какой истории я не участвовал! — пришел в себя Левашов. — И ничего не выдумывал! Я доложил своему непосредственному начальнику о том, что мне стало известно!

— Ты притащил в отдел липовое заявление! — давил на него Курбанов. — Заявление, которое клевещет на твоего коллегу! Заявление, которое принесло бы неприятности всему нашему отделу!

— Но я же к вам с ним пошел, а не в инспекцию по личному составу! — привел в свою пользу довод Левашов.

— Спасибо тебе за это огромное! — утрированно поблагодарил первый зам, и уже другим тоном, — Да ты первым бы в инспекции под служебную проверку угодил. Там не идиоты сидят. Ваше с Кривощековым дело белыми нитками шито. Вы бы хоть нормальную легенду придумали, а то черте что нагородили. Вот если бы тебе самому понадобилось кого-то пристрелить, стал бы табельное оружие для этого брать? И Люда тоже правильный задала вопрос — на кой ляд Чапыре карманнику в ногу стрелять? Если бы он мою ксиву стащил, я бы ему все пальцы переломал. И любой из нас сделал бы тоже самое! Но вы же с Кривощековым не могли калечить подельника. Поэтому ногу ему прострелили, если вообще стреляли, ни Казанцева, ни медицинских документов мы так и не увидели. Ну а придуманный тобой плюшевый медведь, с которым Чапыра таскается по городу — это, — Курбанов не смог закончить фразу из-за раздирающего его смеха.