– И почему я в это не верю?

Я улыбнулась:

– Если бы я могла вам сказать то, что поможет миллионам людей, я бы сказала, док. Но мой случай, насколько я понимаю, своего рода метафизическое чудо.

– Я читаю газеты и смотрю новости. Я знаю, что вы – слуга-человек сент-луисского мастера вампиров. Это позволяет вам так быстро заживлять раны?

– Я честно не знаю, доктор. Наверняка – не знаю.

– То, что вы – слуга вампира, помогает вам так быстро исцеляться?

– Это помогает мне быть устойчивей к вредным воздействиям, – ответила я.

– А ликантропия?

– Тут я ничего не могу сказать, доктор.

– Не можете или не хотите?

– Не могу.

Он как-то нетерпеливо хмыкнул:

– Ладно. Вы вполне в форме, и состояние позволяет вас выписать. Я начну оформлять. – Он пошел к двери, взялся за ручку и обернулся. – Если вы когда-нибудь поймете механизм этого заживления, я был бы счастлив об этом узнать.

– Если это будет нечто такое, что можно повторить, я обязательно скажу.

Он ушел, качая головой.

Я посмотрела на сестру – та даже не глядела мне в глаза.

– Мне нужно вытащить все внутривенные иглы. – Дебби замялась нерешительно, потом сказала: – Может быть, можно нас ненадолго оставить наедине?

Сказала очень неуверенно. Чего она так нервничает?

Мика и Натэниел глянули на меня, я снова пожала плечами. Натэниел улыбнулся, и улыбка была чуть-чуть проказливая. Мика покачал головой, тоже улыбаясь, и они вышли.

Дебби была очень-очень осторожна, больнее было, когда она снимала пластырь, чем когда вынимала иглы. Когда все это оборудование было снято, она спросила почти смущенным голосом:

– А кто из них ваш бойфренд?

– Вы имеете в виду, Мика или Натэниел?

– Да.

– Оба.

Она покосилась на меня:

– Мистер Каллахан велел вам так сказать? Они совершенно невозможны, все время всех нас дразнили.

– Всех вас дразнили? – переспросила я.

– Говорили, что вы живете все вместе, а потом пытались нас заставить гадать, кто же из них ваш бойфренд. – Она даже покраснела. – Мы даже тотализатор организовали, и потому тот, кто будет при вас, когда вы очнетесь, должен был спросить.

– Тотализатор – про что?

– Кто из них ваш бойфренд. Некоторые даже ставили, что оба, а другие говорили, что вообще ни один. – Она смутилась до последней степени. – Спросить выпало мне, вы уж извините.

– Я живу в одном доме с ними обоими, – ответила я.

Она снова на меня посмотрела так, будто не верит.

– Вот честно, сердце перекрестить.

Она покачала головой.

– А кем работает мистер Грейсон?

Я не могла сдержать улыбку:

– Он стриптизер.

Она уперлась руками в бока и чуть не топнула на меня ножкой:

– Не может быть, что все это правда!

Дверь у нее за спиной открылась – вошли мои мужчины и специальный агент Фокс. Она укоризненно посмотрела на обоих по очереди и чуть ли не выбежала.

– Что вы тут наплели сестрам, пока я здесь лежала?

– Поначалу они просто из вежливости нас расспрашивали, – ответил Мика, – но когда мы сказали им правду, они не поверили.

– Никто не живет с двумя мужчинами, – изобразил Натэниел чей-то незнакомый мне голос. – А федеральные маршалы не живут со стриптизерами.

– Когда мы узнали, что ты поправляешься, Натэниел позволил себе немножко их поддразнивать, – сознался Мика.

– Немножко! – засмеялся Фокс.

Я протянула левую руку к Натэниелу, и он взял ее с улыбкой:

– Злишься?

– Нет. Тебя достало насчет федеральных маршалов и стриптизеров? – спросила я.

Он пожал плечами:

– Может быть.

– Похоже, сестринский персонал больше интересовался вашими бойфрендами, чем вами, – сказал Фокс.

– Ну, – ответила я, – где уж мне конкурировать с такими симпатичными мальчиками?

Мика обошел кровать и взял меня за другую руку. Провел пальцем по новому шраму.

– Наконец-то у тебя и на правой руке шрам есть.

– Последняя рука без шрамов, – вздохнула я. – Будь оно проклято.

– Я тащился в такую даль рассказать, чего вы не видели, а вам будто и плевать, – вздохнул Фокс.

Я улыбнулась ему:

– Честно говоря, я просто рада, что жива. Когда я стукнулась о мраморную плиту, то поняла, что мое дело плохо.

У него сразу сделалось серьезное лицо.